— Невозможно. — Петра не хотела даже думать об этом. У нее был создатель Философской Шкатулки. Она сделает все возможное, чтобы получить информацию о ее махинациях.
— Я предчувствовал, что ты так скажешь. — Кварех тяжело вздохнул, проведя рукой по своим кроваво-оранжевым волосам. Петра смотрела, как они падают на его лицо, снова и снова повторяя это движение.
— Так у тебя есть альтернативное решение? — Он бы не пришел к ней, если бы у него его не было.
— Она хочет вернуться в Лум… Иначе она требует руки.
Петра долго размышляла над этим.
— Она хочет создавать свои собственные иллюзии.
Кварех кивнул.
— Сможет ли она выдержать дополнительную магию и не стать покинутой? — Петра знала о болезни, которая обрушивается на тела Фентри, слишком далеко зашедших с магией Дракона. Она не будет отвечать за смерть этой женщины. По крайней мере, не преждевременная.
— Не думаю, что она стала бы спрашивать, если бы не могла. — Кварех был уверен в самосознании Арианны, с забавным удовольствием отметила Петра. — Она хочет оттенок, похожий на ее кожу, светло-голубой, стальной…
— Жаль, что ты не умеешь создавать иллюзии, — Петра украла его мысли и придала им звучание. Еще одна нотка прозвучала, когда она поняла, что Кварех действительно разочарован.
— Неважно, у нее будут руки, которые ей нужны.
— Правда? — Кварех был потрясен.
— Да, правда. Я получу больше выгоды, умиротворив эту женщину, а пара рук для меня мало что значит. — Петра направилась к двери. Внутри нее бурлил прогресс, словно огромное колесо снова начало вращаться вперед. Да, это был тот самый Белый Призрак, которого она ждала. Она предоставит женщине свободу действий, даст ей возможность бросить вызов узким рамкам, в которые ее загнала Петра, если та осмелится, и посмотрит, из чего сделана серая Химера — из стали или из пара. — К счастью для меня, у меня есть два брата.
Петра усмехнулась про себя. В последнее время Финнир так стремился помочь их Дому. Теперь же ей очень нужна была его помощь… или две.
11. Арианна
— Какой из них тебе нравится больше? — От ее слов Каин едва не вздрогнул. Он уставился на нее так, словно ее иллюзия растаяла, как лед под солнечными лучами летнего дня. — Ты всегда останавливаешься здесь. Какая тебе больше нравится?
— Тот, что крайний слева, — Лорд Син. — Он указал на картину с изображением завуалированной фигуры, держащей меч.
— Я не об этом спрашивала. — Неважно, какая картина ему понравилась и почему. Но время подтачивало ее. Время, и тишина, и еще больше времени. Оно настойчиво лезло в ее сознание и подтачивало ее решимость ненавидеть Каина. Она застряла с ним, а он — с ней, в обозримом будущем. С таким же успехом они могут отбросить решимость вцепиться друг другу в глотки.
Похоже, за последнюю неделю он пришел к такому же выводу.
Кварех показал себя никчемным и Драконом до мозга костей. Он не вернулся ни с руками, ни с планером, чтобы вернуть ее в Лум. Арианне не следовало ожидать иного. Поэтому она ждала и тщательно выжидала.
— Не так ли? Я из Дома Син.
— И это означает, что твой фаворит всегда будет Син? — недоверчиво спросила Арианна.
— А разве нет?
Арианна рассмеялась и покачала головой. — Вы, Драконы, обвиняете Лума в механистичности, но вы не более чем автоматы, соревнующиеся за звание самого самоубийственно преданного.
— Придержи язык. — С каждой неделей его уколы теряли свою остроту.
— Каин, мы оба знаем, что зашли в тупик. Ты ничего не сделаешь мне, потому что не можешь — я слишком дорога твоему Дому. А я ничего не сделаю тебе, потому что, даже если бы мне удалось тебя убить, я никогда не выберусь отсюда живой. — Она дала ему возможность опровергнуть это утверждение, но он не стал этого делать, потому что не мог. — Брось уже эту браваду. Я не ставлю под сомнение твою преданность. Я просто спрашиваю твое мнение.
Он снова посмотрел на картины.
— Лорд Син великолепен. Это действительно так… Однако картина Лорда Пака привлекает меня больше.
— Лорд Пак? — Арианна изучала картину справа от завуалированного бога. Она была полностью выполнена в серых тонах. Если наклонить голову в сторону, можно было различить лицо, не то Фентри, не то Дракона. Оно было знакомым и незнакомым, в нем была глубина, которая грозила охватить, но не отпускала.
— Властелин Тьмы, — уточнил Каин. — Я родился под его месяцем.
До прорыва облаков Лум не имел представления ни о солнце, ни о луне. Мысль о том, что по небу плывет светящийся шар, до сих пор пугала Арианну, когда она вставала и смотрела на него. Большая луна была не лучше в своем бледном и контрастном сиянии.
