В общем, овражные гномы не были замечены в склонности к высшей математике. Зато всем известны их трусость, поразительная неопрятность — и любовь к этой неопрятности, — а также, что довольно странно, их великолепные кулинарные способности. Овражные гномы приготовят превосходный обед, если только обедающий не станет уточнять, из чего можно, а из чего нельзя готовить блюда к его столу, а также не станет заглядывать на кухню во время стряпни.
«Глоток и отрыжка» славилась великолепно приготовленным оленьим окороком, тушенным с луком и подаваемым в пряном темном соусе. Эль имелся соответствующий — не такой, как в лучших домах, но зато по доступной цене. Собственно, гномово зелье и создало репутацию таверны. Любители его высоко ценили и старались не думать о том, что овражные гномы настаивают это зелье на грибах, выращенных в собственных спальнях. Нет, на этой мысли определенно не стоило задерживаться надолго.
Таверну часто посещали люди, которые не могли позволить себе ничего лучше, кендеры, довольные тем, что здесь их не вышвыривали с ходу на улицу, а также те нелегальные элементы, которые довольно быстро раскусили, что Неракские Рыцари крайне редко патрулируют те раздолбанные колеи от фургонов, которые вели к таверне и почему-то назывались дорогой.
«Глоток и отрыжка» являлась также секретным убежищем и ставкой благородного воина, известного под именем Львица, женщины, которая — о чем мало кто знал — была королевой Квалинести, тайной супругой Беседующего-с-Солнцами Гилтаса.
В данную минуту эльфийский король сидел на стуле в полутемной задней комнатке таверны, пытаясь побороть свое нетерпение. Вообще-то эльфам не свойствен этот недостаток. Им, живущим сотни лет, прекрасно известно, что в положенный срок вода закипит, хлеба созреют, желудь упадет с ветки, а овес заколосится и что волноваться по пустякам и пытаться ускорить ход событий — значит лишь портить себе желудок. Но Гилтас унаследовал порывистую, нетерпеливую натуру своего отца, и, хотя он обычно старался скрыть это, сейчас его пальцы барабанили по столу, а кончик туфли раздраженно постукивал по полу.
Кериан поглядела на него и улыбнулась. Единственная свеча стояла на столе между ними. Ее пламя отражалось в карих глазах красавицы, бросало теплый отсвет на ее гладкую, смуглую кожу, пронизывало золотую гриву ее волос. Кериан происходила из племени Каганести, или Диковатых Эльфов, которые, в отличие от своих обитавших в городах родственников, Квалинести и Сильванести, жили на лоне природы, не пытаясь ни улучшить ее, ни приспособить к своим нуждам (из-за чего их утонченная родня смотрела на них как на варваров и даже заставила прислуживать себе в богатых домах — разумеется, исключительно для их же пользы).
Кериан была служанкой в доме сенатора Рашаса в те дни, когда там впервые поселился Гилтас, которого называли гостем и к которому при этом относились как к пленнику. Молодые люди полюбили друг друга с первого взгляда, хотя до того дня, когда они признались друг другу в своих чувствах и тайно совершили брачные обеты, прошли не месяцы, а годы.
Всего лишь двое, Планкет и мать Гилтаса, Лорана, знали о браке короля с девушкой, которая прежде была почти рабыней и которая теперь была известна как Львица, бесстрашный вождь Кансари, Людей Ночи.
Поймав на себе смеющийся взгляд Кериан, Гилтас тут же понял, чем он был вызван. Он сцепил пальцы в кулак и заложил ногу на ногу, чтобы унять нервные подергивания.
— Вот, — сокрушенно сказал он. — Так лучше?
— Ты непременно заболеешь трясучкой, если будешь так нервничать, — поддела его девушка, продолжая улыбаться. — Гном обязательно придет. Он дал слово.
— От этого так много зависит, — объяснил Гилтас и вытянул ноги, болевшие от непривычно долгой ходьбы. — Возможно, само наше существование как... — Тут он насторожился и стал к чему-то прислушиваться. — Кериан, ты слышишь?
— Что именно? Как подрагивает пол? Я слышу это уже два часа, с тех пор как мы сюда прибыли. Наверное, это овражные гномы роют новые туннели. Они любят копаться в грязи. Относительно того, что ты говоришь. Слово «возможно» здесь не годится. Мне совершенно ясно, что наше поражение неизбежно.
В ее голосе звучал небольшой акцент, который цивилизованные эльфы находили довольно грубым, но от которого речь Кериан становилась похожей на воробьиную трель, чья сладкая мелодия была пронизана еле слышной ноткой меланхолии.
— Квалинестийцы отдают драконице все, что она требует. Они пожертвовали своей свободой, своей гордостью, своей честью. Иногда им даже случалось жертвовать самими собой — и все это лишь за то, что она сохранила им жизнь. Но однажды Берилл потребует то, чего эльфы не смогут ей дать. Когда это время наступит и Берилл обнаружит, что ей перечат, она, несомненно, разрушит Квалинести.
