Палин еще раз напомнил себе, что он действовал в соответствии со сложившейся обстановкой. Он должен был защищать доверенный ему артефакт. Герард почти приказал ему так сделать. Если бы он остался, это ничего бы не изменило. Они все погибли бы, а магический инструмент попал бы в лапы Берилл.
Теперь же он был в безопасности. Герард, правда, либо погиб, либо попал в плен. Но с этим ничего не поделаешь.
«Обо всем этом лучше позабыть, — мысленно сказал себе Палин, — вычеркнуть из памяти. Что сделано, то сделано, и несделанным оказаться не может».
И Палин забросил свои сожаления и чувство вины в глубокую темную яму с гладкими отвесными стенами, прикрытую сверху железной решеткой. В темную яму своей души.
— Господин, — докладывал Медану его помощник, — рыцарь атакует нас. Он один. Маг и кендер сумели спастись. Каковы будут ваши приказания?
— Атакует один, — повторил Медан удивленно. — Ишь какой.
И в ту же минуту Соламнийский Рыцарь возник из сумрака леса прямо перед ними. В его руках сверкал меч, из уст звучал боевой клич соламнийцев, которого маршал Медан не слышал уже много лет. Это великолепное по своей отваге зрелище мгновенно перенесло его в те дни, когда рыцари их Орденов, в сверкании серебра и черного металла, сходились на поле чести; когда лучшие из них покидали ряды для того, чтобы сразиться один на один, и вся армия смотрела на них, вверив их отваге свою судьбу; когда противники салютовали друг другу, подняв в воздух обнаженные клинки, перед тем как скрестить их в смертельном поединке.
А сейчас он сидит здесь, притаившись в засаде, спрятавшись за гнилым пнем и выжидая удобного момента, чтобы случайным выстрелом сразить никудышнего старого мага и недомерка-кендера.
Можно ли пасть ниже, спрашивал себя Медан.
Лучник уже натягивал тетиву. Потеряв из виду мага, он выбрал своей целью рыцаря и теперь, оставаясь в засаде, старался попасть тому в ноги, чтобы исключить для себя всякую опасность.
— Отставить! — рявкнул Медан, схватившись рукой за готовую сорваться стрелу.
Его помощник удивленно оглянулся.
— Господин? Какие будут приказания?
Соламнийский Рыцарь шел прямо на них. Маг и кендер, несомненно, выбрались на свободу, затерявшись в кустах и тумане.
— Господин, нам следует преследовать их? — спросил помощник.
— Нет.
Ответ Медана вызвал выражение легкого удивления на лице его офицера.
— Но у нас имелся приказ, — осмелился напомнить он маршалу.
— Мне известно об этом, представьте себе, — оборвал его Медан. — Вы хотите, чтобы вас воспевали как рыцаря, вступившего в бой с равным, или как храбреца, отважившегося на драку с хромым магом и этим песьим недомерком-кендером?
По лицу младшего командира было видно, что он не стремится ни к тому ни к другому. Ему вообще было не до песнопений.
— Но как же приказ? — упрямо повторял он.
Черт побери это тупоголовое хамье! Медан почти рычал.
—
В лесу опять сгустились сумерки. Едва появившееся солнце, его свет и тепло утонули в сгустившихся грозовых тучах. Невдалеке зарокотал гром, упало несколько капель дождя. Кендера и мага не было слышно. Видимо, они успели добраться до грифона и теперь летели прочь от Квалинести. Прочь от Лораны. Но сейчас, если ему повезет, он сумеет защитить ее, сумеет вытащить из этой неприятной истории с магом.
— Ступайте навстречу рыцарю. — Медан махнул рукой. — Он вызывает вас на поединок. Сражайтесь!
Помощник, опустив меч, стал красться навстречу рыцарю. За ним двинулся лучник, отбросив ставший ненужным лук и вытащив из-за пояса кинжал. Когда младший командир нападет спереди, лучник набросится на рыцаря сзади.
— Поединок, сказал я, — теряя терпение, пояснил Медан, удерживая лучника на месте. — Сразитесь с ним лицом к лицу, офицер.
— Что, господин? — Помощник смотрел на него, не веря своим ушам. Маршал, должно быть, просто шутил.
«Кем был этот тип до того, как вступил в наше славное Рыцарство? — подумал Медан. — Наемником? Вором? Головорезом? Ну что ж, сегодня он, по крайней мере, получит урок чести».
Младший командир обменялся кислым взглядом со своим товарищем и без всякого энтузиазма зашагал навстречу сокрушительному натиску соламнийца. Медан встал и, скрестив на груди руки, прислонился спиной к одному из огромных белых камней. Ему не хотелось упустить ни одного мгновения этой схватки.
Младший командир был крепко сбитым парнем, с бычьей шеей, широкими плечами и сильными мускулистыми руками. Он привык полагаться на свою силу и низкие хитрости в битвах, наскакивая, отбегая и напропалую орудуя мечом до тех пор, пока везение или грубая сила не сомнут противника.
Сейчас он, пригнув голову и всхрапывая, как дикий буйвол, пошел на противника, вовсю размахивая клинком. Соламниец ловко парировал этот нелепый выпад с такой силой, что от скрестившихся лезвий посыпались искры. Мечи заклинило, и помощник маршала, не в силах вырвать оружие, стал налегать на сцепившееся оружие, чтобы заставить противника упасть на землю. Соламниец не обладал такой силой, как Неракский Рыцарь, и, поняв это, решил изменить тактику.
