За поздним ужином, я весьма мило побеседовал с Миреллой, которая, как мне показалось, испытывает ко мне определенный интерес. В ее присутствии, я становлюсь лет на тридцать моложе. Эта женщина способна разбудить страсть даже в покойнике. Я должен держать себя в руках. После запланированного мероприятия, я уеду и забуду о ней.
Мне пора выйти из своей комнаты. Иначе, другие гости графа решат, что я невежда…
Покинув спальню, Стокер шел по длинному коридору в направлении к залу-гостинной. Оттуда доносились голоса. Войдя в зал, Абрахам увидел писателей сидящих за столом. Кроме прибывших с ним гостей, в помещении находились и другие, незнакомые ему люди. Они что-то живо обсуждали и вели записи в открытых журналах. Неподалеку от дальнего края стола, стояла на треноге фотокамера. Возле нее суетился пожилой мужчина, одетый в черный длинный сюртук похожий на фрак. Племянницы графа тоже были в зале. Они сервировали стол. Мирелла, словно почувствовав появление Стокера, обернулась и, бросив взгляд в его сторону, мило улыбнулась, продемонстрировав при этом жест приветствия.
В зале-гостинной было три огромных окна. Но по каким-то неясным причинам, все три были занавешены шторами, пошитыми из плотного, светонепроницаемого материала. Зал хорошо освещала массивная люстра, висевшая над столом. Она была выполнена из кованных стальных пластин и состояла из трех ярусов, на которых располагались три деревянных обруча разных диаметров. На каждом из обручей были закреплены несколько масленых ламп. Люстра была подвешена к потолку на прочной стальной цепи и при помощи механизма, при необходимости, могла подниматься и опускаться.
В камине горели дрова излучая тепло и свет. Над столом витали приятные ароматы свежеприготовленной еды. Абрахам присел на один из не занятых стульев. Тут же к нему подошла Мирелла. Она была одета в строгое платье серого цвета. Стокер встал со стула, взял в руку изящную ручку женщины, и наклонился, что бы совершить жест приветствия. Но поцеловать руку не удалось. Мирелла отдернула ее и спрятала за спиной, затем поспешно выбежала из зала. Абрахам, в негодовании думал о том, что он сделал не так, и вспомнил одну любопытную деталь. Готовясь поцеловать руку Миреллы, он увидел на тыльной стороне ее ладони ожог. Темное пятно с красной окантовкой. Стокер решил, что ожоги у того, кто готовит еду, это привычное дело. На этом странности не закончились. Когда Абрахам прикоснулся к руке рыжеволосой красавицы, его перстень изрядно нагрелся и потемнел еще больше. Этому не было объяснения.
Мирелла вернулась в зал-гостинную. Ее отсутствие длилось всего несколько минут. Она снова подошла к Стокеру и присела на соседний стул. Руки женщины были одеты в перчатки из тонкой, хорошо выделанной кожи. Мирелла заговорила первой:
— Добрый день мистер Стокер. Простите меня за то, что я сбежала. Я вдруг вспомнила о одном неотложном деле. Расскажите, как вам спалось на новом месте? Удобна ли постель в вашей спальне? И будут ли у вас какие-нибудь пожелания?
— Благодарю вас Мирелла за вашу заботу. Все хорошо и даже замечательно. Мне все нравится, и комната, и постель, а особенно общение с вами. Но только вы все время, куда то убегаете не объяснившись.
— Да, это так мистер Стокер. Но вы должны знать, что на это есть веские причины, но об этом позже, а сейчас вам нужно отобедать. Все участники съезда писателей собрались. После трапезы прибудет дядя Влад. Я и мои сестры встретим его. У вас есть ко мне какие-то вопросы?
— Да Мирелла, есть один вопрос. Вам не кажется странным в солнечный летний день занавешивать окна шторами? Зачем жечь лишнее масло в лампах, если можно осветить зал солнечным светом?
Рыжеволосая дама опустила глаза и ответила:
— Мистер Стокер. Мой дядя и сестры страдают редким недугом. Они плохо переносят дневной свет. Под прямыми солнечными лучами их кожа покрывается язвами, которые кровоточат и долго не заживают.
— Простите мне мой глупый вопрос. Более не смею вас утомлять расспросами. С большим удовольствием отпробую ваши сегодняшние блюда…
Мирелла, Эльза и Никанора объявили гостям на разных языках о том, что мероприятие начнется после трапезы. Так же они сообщили, что граф Влад задерживается и будет позже.
Абрахам был жутко голоден, и с превеликим удовольствием поглощал яства, которые любезно предоставили хозяева замка. На столе были блюда из мяса, птицы, всяческие гарниры из овощей, вино двух сортов и сладкая выпечка на десерт.
Стокер думал о предстоящем мероприятии. Тревожные мысли улетучились. Абрахам начинал привыкать к мрачной крепости, в чреве которой пребывал. И к странностям происходящим с ним в ее стенах. Еще, в его мысли часто вмешивался образ Миреллы. Эта молодая женщина, племянница графа, была чертовски хороша собой и умна.
Мирелла с сестрами усердно создавала комфорт для гостей. Женщины суетились, хлопоча возле стола, но сами не притронулись к еде. Абрахам не однократно ловил себя на том, что не сводит глаз с рыжеволосой красавицы. Мирелла это заметила и старалась не глядеть в сторону Стокера.