— Спасибо Граф за ваше гостеприимство и заботу, но я пожалуй пойду к себе. День был насыщенным, увлекательно-интересным. Я устал и желаю отдохнуть. Так что прошу простить меня.
— Что ж, в таком случае не смею вас задерживать. — было заметно то, что Влад был крайне не доволен тем, что Стокер удаляется с банкета.
Абрахам вошел в свою спальню и закрыл дверь на ключ. В камине горели паленья. Видимо кто-то в течении дня подбрасывал дрова. В комнате было тепло. Из открытого окна доносились звуки ночи и приятные ароматы, которые смешивались с горьковатым запахом дыма из камина.
Стокер зажег масленую лампу и сел за письменный стол. Достал из кармана свернутый лист бумаги и развернул его…
Записка для Абрахама Стокера от Миреллы.
Дорогой Абрахам. Прочтите это послание до конца, а затем сожгите его в камине. Умаляю вас, сделайте все, как я прошу, это весьма важно. Начну с того, что вы, как и все остальные писатели, прибывшие в замок, находитесь в большой опасности. Прошу вас, верьте мне. Ведите себя естественно. Не предпринимайте попыток покинутькрепость. Делайте вид, что вы не о чем не догадываетесь. Это продлит вам жизнь или же сохранит ее. Абрахам, вы мне очень дороги, берегите себя. Когда вы увидите меня в следующий раз, не задавайте мне вопросов. Я тут же переведу тему и сделаю вид, что не поняла вас. Вся опасность для вас исходит от графа. Он чудовище, монстр, не человек. Он способен слышать все, что происходит в замке, в каждом его уголке. Я буду общаться с вами посредством писем. Вы же в свою очередь не пишите мне посланий используя чернила, которые предложит вам граф. Иначе он узнает то, о чем вы будете писать и тем самым, вы выдадите меня. Если граф узнает то, что я осмелилась пойти против него, то…
Мне не известно, что задумал Влад, но наверняка что-то ужасное, выгодное лишь ему одному. Умоляю вас не пытайтесь одолеть хозяина замка. Он обладает нечеловеческой силой. Абрахам, пусть Бог вас хранит.
Любящая вас Мирелла.
Абрахам бросил в камин послание Миреллы и наблюдал, как сгорает бумага. Стокер не знал, можно ли доверять этой рыжеволосой бестии.
«Бред, чертовщина какая-то» — думал Абрахам. Ему вовсе не хотелось верить в сказочный вымысел и бурную фантазию влюбленной Миреллы. Возможно, таким образом, она решила привлечь к себе его внимание. Стокер решил вернуться в зал-гостинную и поговорить с морочившей ему голову женщиной.
Несколько минут спустя, Абрахам шел по коридору, приближаясь к залу, где играла музыка и слышались оживленные голоса гостей. Перед тем как войти в зал, Стокер услышал то, что музыканты перестали играть и увидел, как все пятеро уходят. Все гости умолкли. Возле камина, неподалеку от стола стоял Влад и что-то говорил. Хозяин замка делал объявление, при этом жестикулировал руками. Абрахам подошел к столу и хотел присесть на свое место, но тут произошло непредвиденное. Один из писателей, проворно, в один прыжок, вскочил на стол, и выхватив из-за пояса кинжал, (лезвие клинка было слегка изогнуто, и в длину составляло около тридцати сантиметров) оттолкнулся от края стола и бросился на графа. Все произошло настолько быстро, что никто из гостей не успел понять того, что случилось. Нападавшим оказался японский писатель Хаяси Ямада. Он налетел на Графа и вонзил свой «сито» по самую гарду в грудь Влада. В свою очередь, хозяин замка, налету схватил нападавшего за горло и сжал руку на шее японца до характерного хруста. Затем, свободной рукой граф вынул кинжал из своей груди и швырнул его на каменный пол. Ямада так и висел, не касаясь ногами пола. Влад вырвал гортань у уже мертвого японца и тот рухнул к его ногам. Облизав кровь с куска вырванной плоти, хозяин замка швырнул его в камин. Еще теплая плоть зашипела на горящих поленьях.
От увиденного действа, гости вскочили со стульев и попятились назад. Абрахам ощутил, как кровь стынет в его венах. По всему телу растекся холод ужаса. Гости были в панике. Только одни племянницы графа вели себя спокойно и естественно, словно для них было обыденным делом наблюдать подобные зрелища.
Стокер встретился взглядом с Миреллой и понял то, что она не врала ему в послании…
Граф окинул взглядом присутствующих гостей, и подозвал к себе своих племянниц. Мирелла с сестрами подошли к Владу, сняли с него кафтан и помогли присесть на его стул-трон. Граф что-то сказал рыжеволосой племяннице, и Мирелла тут же, поспешно покинула зал. Хозяин замка встал со стула, и прижимая правую руку к ране на груди, произнес:
