Отличница! Отличница! Парни и девушки, столпившиеся в школьном коридоре возле прикрепленного на стену листа с оценками, хлопали по плечу хрупкую одноклассницу. Фрида улыбалась, сколько бессонных ночей над книгами, стоили ей эти симпатичные круглые пятерки. Впереди только лучшее, студенчество, самостоятельная жизнь. Как ей хотелось быстрее покинуть родительский дом. От центра мира, крошечный посёлок отделяли двести километров. Он, словно застрял во времени. Вокруг уже давно бурлил и похищал в социальные сети людей, век 21-ый. А здесь даже интернет был не в каждом доме. Мало кто из селян признавал всемирную сеть глобальным развлечением. А вот прогулка к местному почтамту, это да, интересно. Он находился в не большом покосившемся домике и занимал ровно половину, во второй жила сотрудница почты с семьёй. И если кому-то повышали пенсию или приходил денежный перевод от родственников, праздновали в домашней половине здания. У начальницы почтамта, собственно, единственной его сотрудницы, для этих случаев на столе всегда стояла сладкая вишневая наливка. Ну а виновники торжества уже добавляли закуску. Бывало, что гуляния растягивались на несколько дней , и почтамт не работал. С головной болью сложно принимать и отправлять корреспонденцию. В поселке работали школа, детский сад, пару магазинов. Был установлен мемориал, где в День Победы местные жители собирались почтить память героев. Вроде бы для размеренной жизни есть все, но для тех, кто только начинал взрослеть, это место казалось, слишком тесным. Хотелось расправить плечи, а крепкий воздух не давал сделать движений свободы. В деревне вечная слежка со стороны старших, скука, «серые» лица с натруженными до кровавых мозолей руками. На свадьбу лучшим подарком снохе, считалась тяпка, для обрабатывания земли. Свекровь украшала ее бантиками и с нескрываемым удовольствием вручала невесте в присутствии всех гостей. Малина, клубника, томаты жаждали молодых рук. Замуж брали только трудолюбивых, крупных с сильными ногами. Фрида под это описание никак не подходила. Родители и не заставляли ее пахать в огороде, сами справлялись. Тем более делала она это плохо, гораздо лучше училась. Хрупкая, с бледным цветом кожи она не привлекала матерей парней, которые росли в зажиточных фермерских семьях. Сами юноши, конечно, оказывали голубоглазой брюнетке всяческие знаки внимания, но жениться они могли только на огонь-женщинах, которые по нраву родителям. Впрочем, Фрида о свадьбах, женихах и не помышляла. В поселковой школе ребята получали образование до девятого класса, а потом ехали в город, доучивались. Или поступали в училища. Фрида мечтала стать педагогом в начальной школе. Очень нравилось ей возиться с малышами. Сестер и братьев не было, а вот соседи могли похвастать целым отрядом чумазых мордашек разного возраста. В одном доме жили сразу три семьи, в каждой по четверо детей. В свободное время Фрида совершенно бесплатно предоставляла свои услуги по уходу за прехорошенькими мальчиками и девочками. Особенно это было необходимо в те моменты, когда обитательницы дома, ругались из-за разделения обязанностей. Одна не хотела готовить, другая мыть полы и ради подтверждения своей правоты, молодые мамаши готовы были выдрать друг другу волосы. Малышей должен был кто-то отвлекать, юная няня приходилась, как раз кстати. В грезах Фрида представляла, что, будучи студенткой, ходит в кинотеатры, встречается с подругами в кафе, покупает модную одежду в стеклянных торговых центрах. Всё так же, как она однажды видела в одном фильме. Там парни и девушки жили яркой, полной приключений жизнью. Местный Дом культуры, глава посёлка перестроил под кинотеатр. И часто заказывал киноплёнку из города, исключительно фильмы о любви. Хотел добавить романтику в трудовую жизнь села. На киносеансы ходила только молодежь и то в дни праздников или каникул. Фриде однажды удалось уговорить родителей отпустить ее посмотреть фильм. И этот единственный раз – любование миром на большом экране, очень ей запомнился. Свободы хотелось глотнуть, как вкуснейший в мире напиток и жадно пить не останавливаясь. После школы Фрида помчалась на «зеленый берег». Это тихое место, укрытое от посторонних глаз деревьями и обильной растительностью. Она бросила сумку и с удовольствием, улеглась на изумрудный бархат травы. Раскинула ноги, руки в стороны , устремила взгляд в небо. Голубое, чистое с забавными облаками. Они ей тоже улыбались. Счастье, когда впереди столько интересного! Сердце колотилось, а зубы сводило от восторга. Казалось, всё ей теперь подвластно, она могла управлять своей судьбой, быть хозяйкой, а не ждать решений от отца и матери. Еще минуту и пора к родителям. Они строгих правил, растили ее без излишеств, на танцы не пускали, на дни рождения друзей ходить запрещали. Только учеба. Если опоздает сейчас, то могут и запереть на несколько дней. А этого допустить нельзя. Отец, наверняка, гостей позвал. Директор школы им еще накануне шепнула, что дочь получит диплом с отличием. Фрида мчалась домой, в предвкушении теплых поздравлений и объятий. А еще скоро выпускной бал. Мама заказала, пошить платье знакомой портнихе Лидии. Она уже давно перебралась в город и создавала одежду для жён чиновников. Ткань купили недорогую, а вот фасон, тетя Лида придумала необыкновенный. Пышная юбка ниже колен, и силуэтный лиф. Все это подчеркивало идеальную фигуру Фриды. Тонкую талию, длинные ноги и небольшую грудь. А нежно-голубой цвет наряда гармонировал с цветом глаз. Дома, гости встретили Фриду одобрением, обняли. А мама неожиданно надела на палец отличницы кольцо с изумрудным камнем. Фрида обмерла, оно фантастическое! Кольцо было совершенным, без отвлекающих громоздких деталей. Вот это подарок. Но любование украшением длилось недолго. К Фриде подошел Тимур. Он жил на другом конце поселка, был на два года старше ее, и в детстве с родителями часто приезжал к ним в гости. Воспоминания от этого остались не самые приятные. Он то и дело снимал свои шорты и хвастался мужским достоинством. Вон, говорил, посмотри, если у меня вырастет большой, значит жена будет самая красивая. Фрида отворачивалась и хихикала. А если, это странное поведение мальчика вдруг замечали его родители, они совсем не ругали сына, наоборот гордо восклицали:
