Б а л к е. Вчера на собрании вы все драли глотки, что нет обуви. Если бы рабочие на обувных фабриках выпускали побольше обуви, у нас было бы больше обуви.
Р а б о ч и й. Попробуй сделать ребенка, если тебя кастрировали.
Ш у р е к. Только от нас самих зависит, добьемся мы лучшей жизни или нет.
К а р р а с. Это я могу прочесть в газете, на которую подписана моя задница.
Б а л к е. С такой умной задницей ты должен сидеть в кабинете.
К р ю г е р. Ты говоришь, все от нас самих зависит. Хорошо, за нами дело не станет. Но кто снимет сливки? Ты видел этого профсоюзного проповедника вчера на собрании?
К о л б е. Если он тебе не нравится, почему ты терпишь?
Г е ш к е. Вот именно, почему?
К о л б е. В директорском кабинете за письменным столом сидит рабочий. Ты тоже рабочий, можешь с ним поговорить на эту тему.
К а р р а с. А кто приписал Лерке саботаж за тот несчастный случай? «Рабочий за письменным столом». Он снял с себя звание рабочего вместе с рабочим комбинезоном.
Б а л к е. Никакой это не несчастный случай. Вы все знаете это так же хорошо, как и я.
К о л б е. Вы рубите сук, на котором сидите. Как работаем, так и живем.
К р ю г е р. Протяни им палец, они откусят всю руку.
Ц е м к е
Ш о р н. Мы ведь вместе с тобой работали на военном заводе, Балке… Меня они посадили в сорок четвертом за саботаж. Тебя же они не тронули. Ты был доносчиком.
Б а л к е. Что значит доносчиком? Я работал на контроле. Меня хотели подловить и поставили между двумя соглядатаями. В ручных гранатах, которые шли из вашего цеха, запалы были слишком короткими. Я пропускал их или браковал, в зависимости от того, где в тот момент находились шпионы. Долго это не могло продолжаться. Я тоже был за то, чтобы война поскорее кончилась, но они расправились бы со мной, если бы сами, без меня, обнаружили саботаж.
Ш о р н
Б а л к е. Меня обвиняли. Рвач, предатель рабочего класса и тому подобное.
Ш о р н. Скажешь мне, если они будут мешать тебе работать.
Б а л к е. Ты можешь похоронить то, что тогда было?
Ш о р н. Нет.
Ж е н а. В стенах такие трещины, что ветер свободно гуляет по комнате. Ты же каменщик. Говорил, что заработаешь лучшую квартиру. Хочешь, видно, дождаться, что мы очутимся на улице?
Б а л к е. На заводе прорвало печь. Нельзя, чтобы она простаивала. Я хочу рассчитать, как это можно сделать.
Ж е н а. Уголь тоже кончился.
Б а л к е. Да.
Я встретил Шорна.
Ж е н а. Шорна?
Б а л к е. Мы вместе работали на военном заводе до сорок четвертого года. Я стоял на контроле, когда его арестовали. Теперь он партийный секретарь. Я надеюсь, что они все-таки дадут мне исправить печь.
Д и р е к т о р
Ш о р н. Где твоя жена?
Д и р е к т о р. Ушла. Сбежала. Дезертировала. Мы были женаты одиннадцать лет.
Ш о р н. Почему она ушла?
Д и р е к т о р. Почему? Потому что работа меня сжирает. Я прихожу, валюсь на кровать и поворачиваюсь к ней спиной. Получается не совсем то, чего женщина ждет от своего мужа.
Ш о р н. А зачем ты ее запер на кухне?
Д и р е к т о р. Женщина советчик? Этого только не хватало.
Ш о р н
Д и р е к т о р. Я этого не знал.
Ш о р н. От моего смертного приговора. Ее брату отрубили голову. Она не хотела дожидаться второго цинкового гроба.
Д и р е к т о р. Я напишу жене. Завтра.
Ш о р н. Напиши сейчас.
Д и р е к т о р. Сначала решим, что делать с печью.