Росаура, Клотальдо, Кларин, солдаты.РосаураУвидевши, что так глубокоТебя надменность оскорбила,Несведущим я оказался б,Когда б смиренно не просилДать жизнь, что пред тобой во прахе,Ко мне проникнись милосердьем;Чрезмерно это было б строго,Когда бы так же ты казнилСмирение, как и надменность.КларинИ коль Надменность и Смиренье,Сии почтенные особы,Что в тысяче Священных ДействПред нами исполняли роли[86], —Коли они тебя нисколькоНе трогают, я, не смиренныйИ не надменный, но меж двух,Как серединная тартинка,Тебя прошу, дай нам защиту.КлотальдоСюда!СолдатыСеньор...КлотальдоВзять у обоихОружие и завязатьГлаза им, чтобы не видали,Куда и как отсюда выйдут.РосаураТебе свою вручаю шпагу.КлотальдоКак имя?РосаураДолженЯ умолчать.КлотальдоОткуда знаешь,Или откуда заключаешь,Что в этой шпаге тайна есть?РосаураКто дал ее, сказал: "ОтправьсяВ Полонию и постарайсяУменьем, хитростью, иль знаньемТак сделать, чтобы показатьОсобам знатным эту шпагу:Я знаю, между благородныхНайдется кто-нибудь, кто будетТвоим защитником в нужде";Назвать его не захотела,Не зная, жив он или умер.Клотальдо (в сторону)О, небо, помоги! Что слышу?Я даже не могу решить,Виденье это или правда.Я эту шпагу дал когда-тоДавно прекрасной Виоланте,Как знак того, что если ктоКо мне придет, ею опоясан,Где б ни был я, во мне он всюдуНайдет и любящего сына,И милосердного отца.О, горе! Что же буду делатьЯ в затруднении подобном,Коль тот, кто нес с собой защиту,С собою смерть принес свою,Придя приговоренный к смерти?Какое страшное смущенье!Какая горестная участь!Какой непостоянный рок!Мой сын родной передо мною,Приметы мне о том вещают,И вместо указанья сердцаО том мне ясно говорят:Оно, едва его увидя,В груди моей крылами бьется,И также, как тюремный узник,На улице услышав шум,Хотел бы разломать засовы,И чувствуя свое бессилье,Спешит скорей взглянуть в окошко,Оно, тревогу услыхав,Не зная, что там происходит,Спешит разведать, что случилось,И заблиставшими слезамиГлядит из окон сердца глаз.Что делать? (Небо, помоги мне!)Что делать? Если, по закону,Я к Королю его отправлю,Я поведу его на смерть.Скрывать от Короля виновных,Как верноподданный, не смею.И вот в одно и то же времяВ моей душе встает любовь,И с ней в борьбу вступает верность.Но, впрочем, что ж я сомневаюсь?Не предпочтительней ли жизниИ чести — верность Королю?Так верность пусть живой пребудет,И пусть мой сын погибнет смертью.Притом, принявши во вниманье,Что он явился отомститьЗа оскорбленье, — оскорбленныйБесчестен. — Значит он не сын мой,И нет в нем крови благородной.Но если случай был такой,Была опасность, от которойЕще никто свободен не был?Ведь по самой своей природеУ всех настолько честь хрупка,Что от единого поступка,От одного движенья ветраОна способна разломитьсяИли запятнанной предстать,Что может сделать благородный,Что может совершить он,Как не пойти искать виновныхЦеной опасностей таких?Он сын мой, да, моей он крови,Коль так в беде неустрашим он.Итак, меж этих двух сомнений,Идти я должен к Королю,И это будет лучшим средством —Сказать ему. "Перед тобоюМой сын. Убей его". — Быть может,Тогда его он пощадит,Моей покорностью растроган.Коли останется в живых он,Я помогу его отмщенью.Но если смертный приговорКороль во гневе постановит,Умрет он, так и не узнавши,Что я отец его. — Идемте.(К Росауре и Кларину.)Не бойтесь, путники, что вамВ несчастьи быть одним придется:Когда сомненье возникает,Жить или умереть, — не знаю,В чем скрыта большая беда.(Уходят.)
