Возможно ль? Захотеть — и быть не в силах?[154]Что ж, я не властен возвратиться вспять?И потому я совершить обязанДеяние, задуманное мною,Что от себя не отстранял соблазна,Но тешил сердце тайною мечтой,Обдумывая средства к смутной целиИ оставляя к ней открытый путь?..Свидетель бог! То не было всерьез,Я твердого не принимал решенья.Лишь в думах я испытывал отраду;Меня влекли возможность и свобода.Иль осуждать меня за то, что яХимерой праздной тешился о троне?Иль не был я в душе своей свободен,И разве я не видел в сторонеНадежного пути для отступленья?Но вдруг смотрю: да где же это я?Тропы назад не видно, и стенаИз собственных моих деяний встала,Стезю к возврату преградив!..(Останавливается в глубокой задумчивости.)
Преступным я кажусь, и никогдаЯ не смогу сложить с себя вину!Жизнь двойственна — и это мне во вред…Ведь даже чистых дел благой источникНедобрые отравят подозренья.Когда б я в самом деле был изменник,То, сохраняя безупречный вид,Личину бы я наглухо надел,И возбуждать не стал бы недовольства.Но, невиновный и несовращенный,Порывам страсти волю я давал…И дерзок был, но только на словах.А ныне все, что с уст порой срывалось,Обдуманным намереньем представят;Что́ в гневе иль в веселую минутуЯ от избытка сердца говорил,Враги одно с другим так ловко свяжут,Такую вдруг припишут мне вину,Что я от удивленья онемею.Я сам попался в собственные сети,И разорвать их может только сила.(Снова останавливается.)
Какая перемена! Я недавноЛюбую цель себе свободно ставил;Но крайность нас жестоко подгоняет.Суров неотвратимости закон!Мы не без дрожи опускаем рукуВ таинственную урну наших судеб.Коль замысел отважный скрыт в груди,Он — мой; но стоит лишь ему покинутьГлубины сердца, где он зародился,Как в вихрях жизни, словно на чужбине,Игрушкою он станет злобных сил,Которых никому не усмирить.(Быстро ходит по комнате, потом снова останавливается в задумчивости.)
