Пожилой ловелас резко повернулся. Произошедшие с ним трансформации оказались столь неожиданны, что могли привести в оторопь любого. Великовозрастный, изрядно выпивший франт стремительно помолодел лет на тридцать, превратившись в молодого жесткого мужика с пронзительно резким взглядом и энергией готовой распрямиться пружины. Сейчас он весьма походил на того, плакатного матроса, и его франтоватый костюм смотрелся совершенно безвкусной декорацией.
- Почему я до сих пор терплю твои выходки? - спросил он с ледяной злобой в голосе. Любого другого интонации бывшего франта могли привести в состояние кратковременного шока, но плюгавец лишь задорно, хотя и беззвучно, расхохотался.
-Потому что нужен я тебе, Иван Николаевич. Потому что любишь меня, уважаешь... Я ведь предан, как старый верный пёс. И не революции, а тебе лично. Потому что - мужик ты настоящий, сурьёзный, не то, что остальные балаболы.
- Много говоришь.
- Э, Николаич, ничего-то ты не понимаешь в азарте и радостях жизни, - улыбнулся плюгавец. - Какое не сравнимое ни с чем удовольствие можно получить, если говорить подобные антибольшевистские речи в присутствии главного городского чекиста и знать, что за это ничего не будет. Оцени только!
- Я оценил, - хмуро проговорил Иван Николаевич, вяло рассматривая пыльные ботинки плюгавца. - Особенно то, что мы, большевики, это триппер, который завезли в Россию интервенты. Переусердствовать не боишься? - он поднял взгляд и пристально взглянул в лучащиеся шальным азартом глаза плюгавца. - Ладно, давай о деле. Что узнал?
В глазах плюгавца плескалась поистине щенячья преданность хозяину, и даже восторг одной лишь возможности служения ему.
- Среди ваших агент контрразведки. Провокатор.
- Я знаю, - кивнул Иван Николаевич. - Даже знаю, кто.
Новость неожиданной не являлась, более странным было то, что об агенте известно плюгавцу.
- Нет, не знаешь, - убежденно протянул тот. - Кого-то еще Петр Петрович Никольский к вам внедрил, причем не на рядовую должность. Или завербовал. В общем, как я узнал, агент где-то рядом с тобой, весьма близко. Так что поостерегись, Иван Николаевич, очень тебя прошу. А то мне неуютно делается.
- Откуда узнал? - резко перебил бывший пожилой ловелас.
- Случайно.
- Случайно? Ну-ка, ну-ка, поподробнее рассказывай, не очень-то я верю в подобные случайности.
- Почему? Ты же знаешь, какое множество источников информации у меня имеется. Штабс-капитан Соловьев деликатно сообщил в качестве анонса для будущей статьи: контрразведка проводит уникальную операцию по обезвреживанию большевистского сатрапа Троянова. В ближайшем его окружении ныне имеется такой замечательный агент, что Троянову и в голову не придет его подозревать, а весьма скоро бывший чекист будет схвачен и торжественно повешен на городской площади.
- Просто так сообщил, ни с того ни с сего?
- Ну что ты, Иван Николаевич, кто ж такое просто так сообщает. Он вчера изрядно выпивши был, говорил много всяческого. Дескать, пока что к тебе различную шелупонь засылали, рабочих, мастеровых, сочувствующих. А теперь агента лично Пётр Петрович подготовил, ценнейший сотрудник, золотой контрразведывательный фонд!
- Действительно офицер пьян был или прикидывался?
- Куда уж там прикидываться! Лыка почти не вязал, не соображал, что несёт. В "Садах Пальмиры" вчера чудесная гулянка приключилась, все были в изрядном подпитии. Потому, сегодня, наверное, даже и не упомнит, что и кому говорил.
- Так может быть, просто пьяный треп? Выдавал желаемое за действительное? Нет на самом деле никакого агента?
- Возможно, конечно, хотя и не слишком похоже! Господин штабс-капитан очень искренен был, просто не мог в себе удержать. Что у трезвого на уме - то, сам понимаешь, у пьяного на языке.
Ивана Николаевича всегда восхищала самоуверенность дилетантов, мнящих себя профессионалами.
- Знаешь, друг ситный, с чего ты подумал, что штабс-капитан до такой степени напился, что себя не контролировал? Он же контрразведчик, профессионал. От меня, между прочим, тоже вином разит, я специально две рюмки принял для запаху. И Соловьев мог то же самое проделать. Эта комбинация весьма похожа на то, что тебя пытаются вычислить. Не конкретно тебя, успокойся, просто ищут источник утечки информации. Широким гребнем. В самых различных местах разные люди случайно пробалтываются некоторым субъектам, в отношении коих возникают подозрения, а потом контрразведка ждет результатов. И по результату выясняет, кто на нас работает. Контригра называется. О таком не задумывался?
-
- Не исключено. Большевиков ругаешь страстно, с вдохновением, чересчур изобретательно. Конечно, обидела тебя Советская власть, однако же, великого ущерба не нанесла, лишь попугала. Потому, я бы на месте Никольского, тебя со счетов не сбрасывал. Понимаешь, о чем я?
- Брось, Николаич! - видно было, что агент растерян. - Всю жизнь вас ругаю - и до сей поры все благополучно было...
