От Базарной площади начинался длинный Александровский проспект, здесь, на пересечении с Старопочтенской улицей, напротив Вознесенской церкви, помещалось торгово-промышленное заведение Андрея Никифоровича Шошина по изготовлению различных повозок и экипажей. Здесь же имелась вполне приличная гостиница с нумерами-комнатами, стоимостью от 70 копеек до 3 рублей в сутки, с хорошим обслуживанием и кухней. В заведении производили ремонтировку действующих экипажей и восстанавливание старых, поломанных, а также присутствовала специальная кузница для ковки лошадей. Здесь же городская дума совместно с полицией объявили место самой крупной извозчичьей биржи: "в начале Старопочтенской улицы у водонапорной башни". Товарищество "Шошины" предлагало "Отпуск одиночек, пар, троек и четверок, как посуточно, так и помесячно", а также "лошадей здоровых, сильных и хорошо выезженных, пристойной масти". Более того, желая утереть нос извечному конкуренту Гавриле Афанасьевичу Сыромятникову, Шошин представлял совершенно диковинное: " ученых извозчиков", владеющих "знаниями географии Новоелизаветинска и окрестностей, управлением лошадьми, новой извозчичьей таксой, астрономией (специально для путешествий в ночное время) и хорошими манерами". Раньше в этом месте скучали десятки экипажей, легкачи, все в неуклюжих кафтанах на двух сборках сзади - "фантах", с наборным поясом, в поярковых шляпах с пряжкой и с непременным кнутом, щегольски заткнутом за голенище сапога. Здесь стояли "лихачи" и "голубчики" с шикарными рессорными экипажами, правда на разном ходу, в основном, с колесами металлическими и резиновым, то есть теми же металлическими, но обтянутыми резиной. Редкие имели и совсем уж шикарный "пневматический" ход - колеса с надувными шинами, при езде по булыжной мостовой такой экипаж мягко покачивало и шума почти не производилось. Лихачи громко обсуждали новости, подтрунивали друг над другом, втихую грелись самогоном или водкой. И, хотя полиция постоянно следила, чтобы извозчики "выглядели опрятно, имели регистрационные бляхи на пролетке и армяке, с публикой обращались вежливо, не допуская насмешек и двусмысленностей, и были всегда в трезвом виде", найти трезвого человека на козлах пролетки в Новоелизаветинске не удалось бы ни знаменитому сыщику Шерлоку Холмсу, ни начальнику городской полиции Давиду Михайловичу Баженову, ни даже самому Ивану Николаевичу Пронину, известному в будущем чекисту, советскому "Шерлоку Холмсу" - майору Пронину . Курить также не разрешалось, потому нюхали табак и каждый, утверждая, что его понюшка вкуснее и забористее, предлагал другим попробывать, но секретом приготовления никогда не делились. Обсуждали друг дружку ревностно и с некоторой завистью даже. Вот Фрол Гаврилыч Наперсников подковал кобылу у кузнеца Желевина, что вышло дешевле, чем у всеми почитаемого Нечипоренки, при экипажном заведении Сыромятникова, и подковы страсть как хороши. А вот Ванька Крюков продал свою старую Зорьку и в летнюю трехдневную конную ярмарку прикупил молодого, чрезвычайно резвого орловца, по случаю чего залез в совершенно сумасшедшие долги и вынужден теперь вертеться ужом, добывая копеечку. Или Степан Евграфович Михеев недавно веселого барина из ресторана "Метрополь" подвозил, да так показался ему, что пьяненький клиент аж целковый накинул. А вот Андрюшка Парамонов, спеша подать свой фаэтон к "Метрополю", да еще щеколдыкнув для сугреву и поднятию настроения "мерзавчик", чуть было не "смял" чиновника с женой, переходящего Инженерную улицу, на окрики публики ответил "молодецким" свистом и ускакал. Номер экипажа прохожие не рассмотрели, но сообщили городовому, тот расспросил извозчиков, а те ответили, "что его не знают". В общем, повезло Андрюшке Парамонову, а вот другим не очень: Николай Силыч Восторин за плохое содержание экипажа был оштрафован, мало того, у него было отобрано разрешение на выезд. В том же году проезжавший по Старопочтенской улице автомобиль наехал по неосторожности на стоявшего на бирже извозчика Пустелева. Испугавшаяся лошадь поломала пролетку, оглобли и изорвала упряжь.
Постепенно разъезжались лихачи по хлебным местам. К театру Василия Ильича Дерягина "Парнас", здесь, по завершению спектакля, подобрать можно было множество изящной публики, особо не жадной, "на водку" от 10 до 25 копеек сверх таксы накидывающей. К ресторанам "Люкс", "Версаль", "Метрополь", "Плаза", "Сады Пальмиры", здесь пассажир в подпитии и до полтинника дать мог. К веселому дому мадам де Лаваль, к меблированным комнатам Коробкова "Гранд-отель", к Царицынскому железнодорожному вокзалу, к пассажирской пристани реки Вори.
