Брассика ответила, что к тому моменту или они убьют королеву, или будут мертвы, и лучше быть мертвыми, чем схваченными в плен гоблинами.
— Мы правда отчаявшиеся! — воскликнула трактирщица.
— Всё будет хорошо, — ответил священник.
— Вы слышите? — Маркус мотал головой в поисках неведомого шума.
Все замолчали. Ничего не было, и даже птицы в вечернем небе не кричали. Брассику внезапно осенило, что повсюду всё мертво, пусто, жухло, и серость туч лишь прибавляло тоски безлюдным землям. Не бегали зайцы, не виделись лисы, вороны не каркали, олени не паслись… Словно природу тихо подменили на что-то другое.
«И чувства! Чувства в этих землях звучат намного слабее», — заметила магиня.
— Слышите же? — повторился Маркус.
— Да что слышать-то? — пожаловался Рудольф.
— Слышу! — удивилась трактирщица.
— Что это?
— Кони. Это кони к нам скачут!
Из холма показалась пятерка ездоков.
Пятерка на конях достигла путников. Кони фыркали, задирали хвост и дымили ноздрями в вечернем воздухе. Их хозяева, одетые в латы, держались грозно.
— Кто такие? Представьтесь, — громко крикнул тот, что стоял ближе к Маркусу.
Все промолчали. Сквозь накидку не разглядеть, чьим господам принадлежат встретившиеся на пути эти люди. В мертвых землях частенько встретишь разбойников, прячущихся под добрым именем. Атропа, глядя на всадников, осторожно слилась с деревом: дуб принял её и полюбил, сгладил листвой фигуру, замер в покое.
— Ну? Языки проглотили? — мужчина потянул за рукоятку меч. Маркус, заметив блеск наточенной стали, в мгновение ока сдвинулся к Брассике, взявшись за свое оружие.
— А кто вы? — нагрубил он всадникам.
— Ты, должно быть, охоч до крови, — мужчина на коне извлек меч до конца. — Ну, не беда, прольем кровь. Только держись.
Ветви дуба пуще прежнего облекли тело Атропы.
— Ох, стойте. Не горячитесь, — встал между ними поспешивший отец Рудольф. — Прошу милости выслушать. Меня зовут отец Рудольф, я священник Братства послушников Выша. Мы здесь по доброй воле и паломничества ради.
— Впервые слышу о таком ордене, — заметил толстый всадник. — Да и Выша-то нет, вон, погляди на его обломки. Как думаешь, Часлав, этот старик говорит правду?
— Не знаю, Добромир. Похожи на разбойников, — взгляд человека на коне, держащего меч для разящего удара, всепроникающе глядел в Маркуса. Атропа не двигалась, лишь наблюдала, иногда даже не дыша. Дуб гладил её, утешал в своих корнях и кроне, куда проникал последний луч уходящего солнца; всё замедлилось, застыло, время потекло стеклянными каплями в безмолвную бездну.
— Мы не разбойники, — запротестовал священник. — Но мы отправились в паломничество, да. Сопровождаем эту леди… Брассику до древнего кладбища. А кто вы?
— Сколько вас? — спросил толстый Добромир. — Когда мы обнаружили вас, я насчитал четырех.
— Так и есть.
— И где же четвертый?
Рудольф и Брассика обернулись. На лице Брассики было удивление и маленькая толика отчаяния. Её взгляд метался в поиске.
Атропа почувствовала, что дальше прятаться ей становилось всё сложнее, и решила выйти в свет. Но дуб оказался крепким: сознание плавно растекалось в древе, втекало внутрь, утрачивало границы, оставляя лишь плавные размытые контуры. Чтобы восстановиться, понадобилась дюжая сила.
— Я тут! — неестественно громко кликнула она. — Тут я!
Часлав повернул голову в её сторону, слегка наклонив её.
— Хм, колдунья?
— Нет, грешно таким заниматься мне, — ответила Атропа.
— Тебя совсем не видел. Столь искусно прятаться умеют только колдуньи.
— Да что ты болтаешь, дурень! Я женщина простая.
Всадник немного улыбнулся.
— Мы вам представились. А кто вы, так и не узнали, — заметил священник. — Что ж, кого мы повстречали — господ или разбойников?
— Хорошо, отец Рудольф, скажу. Мы верные слуги верховного шолена Данара, почтенного Валука. Я рыцарь Часлав, а это мой верный друг Добромир, недавно совершивший омаж.
С остальными Часлав решил не знакомить.
— Нас не было в Данаре неделю, а Валук уже верховный шолен? Как быстро растет этот муж! — усмехнулся Маркус. Свой меч он вложил в ножны, продемонстрировав готовность говорить с рыцарями.
— Мы призваны служить Данару на его землях. Нынче дозорная служба самая тяжелая и почетная. Гоблинов развелось…
Атропа заметила, как Рудольф и Маркус поперхнулись от слов «на его землях». Маркус хотел было что-то сказать, но вперед устремился со своим посольским языком священник:
— Простите, но мне на секунду показалось, что вы ведёте дозор на землях Данара.
— Всё так, — невозмутимо ответил всадник.
— Простите, но это земли Выша. Тут всё принадлежит благородным мужам из нашего города.
— Верховный шолен Валук постановил, что брошенные земли к северу отныне принадлежат городу Данар, до тех пор, пока не прекратятся гоблинские набеги или не явится ваш шолен.
— Но это не так! — возмутился священник. — Разве можно присваивать то, что принадлежит почтенным жителям Выша?
