— Какого Выша? — встрял толстый всадник. — Где этот город? И где его жители? Кто стережет эти земли? Мы! Верные слуги верховного шолена Валука! Данар уже несколько зим отпирается от нападений северных гоблинов. Кто защищает, тому и принадлежит.
Священник больше ничего не сказал. Он понурил голову, сжался в плечах, словно пытался потеряться в воздухе. Всадники спешились. Трое безымянных молчунов, видимо, служки для двух представившихся рыцарей, принялись ухаживать за животными.
Вечер наступал.
— Так вы из братства, как его там, Выша? — спросил Часлав у Маркуса.
Тот ответил ему кивком.
— И ради чего живет братство?
— Ради Выша, конечно же.
— То есть?
— Придет время, и мы вернем себе город, восстановим его и принесем славу королевству.
Часлав смутился.
— Королевство… Ну да, ну да. Выш не отстояли не потому, что вы были слабыми, а в силу природных обстоятельств и первоначальных условий. Не думаю, будто можно повернуть историю вспять…
— Может быть. Но Выш нужно вернуть.
— Не смею возражать, — пожал плечами Часлав.
Атропа подошла поближе.
— Мужи добрые, скажите, откуда вы пришли?
— Мы шли по тракту из Данара, прошли весь Бриллиантовый лес до здешних окраин, а после свернули на дорогу в Выш. Разбили гоблинов по округе.
— Встретили ли вы двух детишек по пути? Юношу и девочку, на кобылке двигались в Данар.
— Видали таких.
Атропа радостно вздохнула: «Как они? Как выглядели?»
— А кто они тебе? — спросил с прищуром толстый Добромир.
— Мои детишки они, — призналась Атропа.
— Странные вы паломники. Детей отпускаете в лес, полный ворья и гоблинов. Экая вы мамаша, конечно. Потомство не сбережете.
Слова страшно ударили по самочувствию Атропы. Всё это время, пока они были в движении, ей удавалось скрыть печаль и тревогу. Она верила священнику, при ней написавшему грамоту на простенькой бумаге без печати, что церковь Данара возьмет детей под краткую опеку. Но «экая вы мамаша, конечно»…
«Правду говорит, — сказала про себя Атропа. Руки её дрогнули, сердце покрылось тяжелым недобрым чувством. Силы покидали её. — Верно молвит этот человек. И зачем я только повелась на странствие? Жила бы тихо, смирно, не спеша, крутила пирогами в печке, частокол бы поставила, нанять только бобылей для работы и сторожки… А что теперь? Где я? Кто я? Убьют меня — страх убьет мою душу ещё раз. За детей. За них боязно. И почему я только согласилась на отчаянное путешествие? Словно заплатили мне сундуком изумрудов. Где был мой ум, когда преклонила колено?»
Но из памяти всплыла первая встреча с Маркусом и Брассикой. Если бы не Маркус, она не пережила ту ночь. И Мика с Любой тоже. С каждым месяцем натиск врага усиливался. Тут или бежать без оглядки, или дать смертельный отпор…
«Всем нам придется жертвовать. Только почему мне приходится делать это дважды? Единожды сбежав, судьба потребовала с меня вторую плату», горевала женщина.
— Тебя как звать, мама?
— Атропой зовут.
— Слышали о тебе. Не ты ли трактирщица «Крапивного луня»? — спросил Добромир.
— Она самая.
— Путники о тебе по-доброму отзываются. Будет шанс, и я загляну в твою таверну. Жаль, что ты на отшибе совсем.
— А ваш обратный путь, каким он будет? — спросила с надеждой Атропа.
Добромир приподнял брови.
— В Данар путь лежит, мама, что за вопрос!
— Не могли бы вы передать весточку моим детям?
Часлав тут же возразил: «Дозор закончится в башне мистического пути, нам ещё неделю сторожить руины».
— Да всего лишь весточку! Не будь бессердечным.
— Сказано же: не сразу в город путь лежит. Если передам, то через неделю-две.
Тогда Атропа топнула ногой. Рыцари напугались: «Не колдовство ли?»
— Глубоко и неудержимо её чувство к своим чадам, — вставил священник. — Благословлены её призывы. Дети для неё высшая ценность и счастье. Женщина и так много положила на жертвенный алтарь.
— Ну смилуйтесь, — ответил Добромир. — Если я пройду в башню ради посылки в Данар, то с меня возьмут двадцать золотых.
— Чего? Чего вдруг такой дерзкий штраф? — возмутился священник.
— Десять колдунам, ещё десять верховному шолену за оставление дозорной службы. Откуда ж мне взять такие деньги? Мое жалование — это кусок подаренной земли тут, так он ещё не огорожен и весь в камнях…
Атропа решила обратиться к «леди», которую сопровождает в паломничестве. Брассика всё это время дотошно изучала карту.
— Я прошу дать мне оставшуюся долю.
Девушка оторвала взгляд от бумаги. Её глаза, глубокие, большие, открытые миру, но уверенные в своем превосходстве, испытывающе смотрели на тропу.
— Разве народу леса неизвестен договор? Ты опустила руки на мои колени. Условия известны, таинства в них нет.
— Прошу тебя. Я отдалась целиком на растерзание судьбе. Отдай мне оставшееся, чтобы отправить весточку детям. Пусть этот Добромир получит золото. Так мне будет спокойнее, поверь.
— Нет, — ответила Брассика. — Ещё не сделано дело. Откуда мне знать, как поступишь после полученной награды?
— Прошу тебя ещё раз, пожалуйста, дай оставшуюся долю. Я отправилась с тобой в путешествие, бросив Мику и Любу. Разве для тебя это не большая цена в верности?
Брассика скрутила карту. Разговор ей не нравился.
