И девушка очнулась. Не подавая виду, она прочитала одно заклинание, затем ещё, и ещё, и ещё: костяные копья входили в грубую спину королевы, раз за разом, всё глубже. Брассика крикнула, чтобы все отбежали к стенкам зала, а сама прочла заклинание костяных шипов. Раны на толстых ногах оказались слишком велики, гоблиншу подкосило, и от злорадствия Брассика пустила ещё десяток копий в её спину. Когда тело обрушилось с грохотом, девушка тотчас сбежала.
— Ты как? — спросила она у еле стоящего Маркуса.
— Жить буду, — улыбнулся в ответ мечник.
— Она ещё не сгинула!
Священник осторожно подкрадывался к ползущей королеве. Парализованная наполовину, тянувшаяся к выступу башни гоблинша громко сипела.
«Сбежать удумала, — решил Рудольф. — Ну, не в этот раз. Всё кончено»
И тут королева повернула голову к священнику. Черные маленькие глаза внезапно заплакали. Рот её, толстый и широкий, зашевелился, послышались слабые слова:
— Обмануть. Обмануть Дрекавац. Обмануть. Тебя. Обмануть.
Брассика пустила огненный череп в гоблиншу. Взрыв разорвал её на части, окатив стоявших тяжелым землистым запахом, конечностями и кровью.
Когда в зале стихло, они подошли к останкам.
— Мертва, — заключил Маркус, пошатываясь от боли.
— Неужели всё? — Атропа не верила своим глазам.
Сверху загудело, посыпалась пыль с потолка. В коридоре послышались множество топающих ног.
— По нашу душу, братцы и сестры, — заметила Атропа. — Убежать бы отсюда. Брассика?
— Прыгаем в башню, — ответила она.
— А вдруг полетим куда-нибудь не туда? Вдруг это башня для гоблинов?
— Выбора нет. Как только выберемся из мистического пути, бросайтесь кто куда.
Гоблины ворвались в зал, яростно вереща. Серебристые балахоны, шаманские бубны, факелы и валашки, медвежьи шкуры поверх розоватой кожи — масса смешалась и бурлила, как море в бурю. Увиденный труп королевы заставил их всех замереть.
Пользуясь заминкой, четверо побежали к башне.
— Стойте, я заберу жезл, — Брассика метнулась за оружием. Её тут же попробовали пронзить градом копий. Некоторые гоблины хотели подойти к ней, но останки королевы зачарованно сковывали их движения
Рудольф, вернувшийся за девушкой, схватил её за руку, из последних сил побежал к башне. Нога споткнулась об выступ, и вдвоем они понеслись головой вперёд, к пентаграмме башни.
— Господи, спаси! — взмолился священник.
В глазах сверкнули миллиарды белых звезд.
Сон резко прервался. Брассика раскрыла глаза.
Ничего не изменилось.
Перед ней всё та же тюремная стена. Единственная перемена — это идущий из окошка блеклый тон света. За пределами тюрьмы не лучше — стоит хмурая осенняя погода. Страшная вонь и грязь. Внутри камней что-то пищало и шевелилось. Стражник, проходя мимо неё, безучастно посмотрел в камеру.
«Сколько ещё можно? — размышляла она. — Сколько ещё предстоит вот так сидеть, ничего не делая и ожидая палача или спасения?»
Всё случилось внезапно. Войдя в башню, её ослепило сначала звездной искрой, а затем бесконечной тьмой. Привычка, полученная в Академии магии, заставила девушку искать мистический путь, но вместо этого её резко затрясло, выбросило вместе с её слугами обратно в живые земли. И не абы куда, а в самый центр Данара, в его торговые ряды, укрытые тёмно-красным кирпичом и драконовыми бойницами.
Никто не встретил их радушием. Наоборот, молчание толпы, собравшейся вокруг, сменилось яростным гневом. Брассика испугалась, что их с кем-то спутали — ведь раздавались требования расправы над лазутчиками и приспешниками дьявола.
Брассика только успела поднять Маркуса с мощенки, как получила болезненный тычок в бок. Она обернулась: грубые и злобные брови старика уставились на неё.
— Колдуны! — возмутился старик, вновь ткнув тростью.
— Позовите стражу, к нам пробрались лазутчики, — сказал упитанный лысый торговец. Его живот напирал своим чревоугодным превосходством. — Ну же, позовите стражников, нам нужно задержать этих вражин.
— Правильно говорите. Под суд Валука! Честный судья Валук отрубит этим приспешникам дьявола головы! — кустистые брови всё не унимались.
— Дьявольские лазутчики! Блудные сволочи, чтоб их всех! — раскричался мужик, грозя пальцем в лица. — Эта шайка, видать, по-бесовски прислуживает нелюдям всяким, этим остроухим и гоблинам. Пытать их, пытать серебром и каленью.
— Да! Калень и на дыбы сразу! — упитанный торговец так обрадовался, что захлопал в ладоши.
Из толпы полетели комья земли и предметы, что первыми попались под руку разъяренных. Брассику вновь, как в первом бою в таверне Атропы, бросило в холодный ступор: «Куда спасаться?»
Стража ворвалась в людскую массу. Кони волновались. Сверху на девушку из-под шлема посмотрело знакомое лицо, чернобровое и с прямым носом.
— Разошлись! Дайте дорогу! Указано разойтись — кто не послушается, тому голову на плечах не снести! — Часлав, сидя на норовистом, грозился всем оголенным мечом. Толпа неохотно отступала. Послышался звон колокола: со всех улиц стекались ручьем городские зеваки…
