Вслед за ним что-то выкрикнул Маркус, но сделал это неуверенно, резко. Его явно смутило крепче из-за того, что королева гоблинов знала Брассику и потребовала её выдачи. Атропа предпочла смолчать, в волнении она пыталась зайти сбоку, но её плащ от множества серебра и зеркальных отражений покрылся бликами.
— Смерть? — спросил большой рот.
Брассика в два глотка осушила склянку. Рудольф заметил, как рядом с ней чувства будто покрылись цветом и теплом. Быстро, чуть ли не скороговоркой она наложила на каждого костяную броню.
— Брасс, не подходи к ней близко. Нас могли завести в ловушку, — предостерег Маркус.
Отец Рудольф метался: хотелось напасть на королеву гоблинов, уничтожить это адское племя раз и навсегда, но чувствовался обман; ложь уже вскрылась, но тайна ещё не проявилась до конца, и сердце чрезвычайно трепыхалось в желании обратиться к Нему. Однако времени совсем нет, ещё чуть-чуть, и начнется бой, ударятся мечи, валашки и сковородки об жезл этого левиафана, всемогущей гоблинши, пугающей своим видом и умением говорить и мыслить как человек, пусть и по-варварски.
Священник помолился богу. Он знал, нет, он верил, и верил глубоко в свою безгрешность и бескорыстность, и то, что ему понадобилось обратиться к смутьяну души по имени Дрекавац, оправдывалось благостью мечт. Цель благородная, и ради неё все средства востребованы, хороши и полезны. Священник молился, ожидая благословения на добрый исход сражения.
Первым атаковала королева гоблинов. Тяжело опираясь на колонну, она размашисто пнула ногой по золоту, лежащему на полу: россыпь камней, жемчуга, золотых монет вышской и данарской чеканки полетела в четверку. Больше всех досталось самому Рудольфу, который ничем не прикрылся. Боль от прилетевшей в грудь дроби заставила его упасть на колени.
Маркус опасливо крутился влево-право, сближаясь с королевой. Гоблинша предпочла держать его на расстоянии от себя, сначала метнув костяное копье, а затем пустив шипы. Маркус запрыгнул на мешок с золотом. Полетело ещё одно копье, но броня оберегла его.
Брассике оставалось только отвечать черепами. Раз за разом её уста читали заклинание, огненные, клацающие челюстью черепа с шипением летели в королеву; та отмахивалась жезлом, либо укрывалась за колонну, а те, что попадали в неё, только вызывали гнев и гоблинское злословие.
— Нам её так не победить. Брасс, думай! Ты у нас дума! — крикнул Маркус. — Время не на нашей стороне.
— Да этот бегемот нас всех сожрет и не подавится, — ответила ему Брассика. В туловище королевы полетели ещё несколько черепов. В ответ та пустила костяные шипы по полу.
— Прыгайте на что-нибудь!
Королева подошла ближе. Её жезл уставился в Маркуса. Капля зелёного цвета, накопившаяся в жезле, словно выплюнутая упала под ноги мечнику. Прикоснувшись к вещам, жидкость дымно зашумела. Серебро от неё стало ещё чище.
— Яд! Не попадайте под него.
Рудольф решил напасть. Горсть монет полетела в большую голову королевы; отвлекшись, она не заметила, как быстро подскочил к ней священник. Он ударил ей по колени, в отместку за это королева пнула его. Маркус, разбежавшись, вонзил меч в живот, однако не поразил насмерть врага. Атропа ударила со спины, попробовав подрезать сухожилие на ноге. Королева гоблинов охнула, повернулась и пустила ядовитую каплю в трактирщицу.
Атропа только успела прикрыться своим плащом, как он тут же вспыхнул зеленью. Рудольф толкнул её к колоннам. Женщина кашляла и задыхалась: «Как чумой заболела!»
Маркус попробовал ударить выше, но как бы он не силился достать головы, высокорослая громада не позволяла ему достичь нужного места. Уставши от его попыток, жезлом она дважды поразила его в шлем; отшатнувшийся Маркус упал спиной и на секунду потерялся в пространстве.
Королева сделала три шага вперед к Брассике. Внутри Рудольфа что-то болезненно сжалось: не медля ни секунды, он кинулся к гоблинше, ударяя валашкой по её огромной руке. Горячая кровь хлестнула в него, а существо, впервые ощутивши яростную боль, попыталось затоптать священника.
— Боже, дай нам сил! Повергнем чудовище, отправим его в бездну ада!
— Смерть, всем смерть. Дрекавац требовать девка!
В Рудольфа словно молния ударила: «Опять, опять упомянула. Кому же нужна такая прелестная дитя? Неужто Дрекавац обвел вокруг пальца?». Зазевавшегося гоблинша тут же ударила кулаком в плечо. Рана, только-только затянувшись, напомнила о себе глубокой резью, он упал, принялся работать ногами, толкая себя назад.
Брассика пустила в ход костяное копье. В отличие от черепов, которые славились у неё неудачей, копья попадали быстро и точно. Королева гоблинов только прижгла кровоточащую рану жезлом, как её поразил новый удар. Маркус бросился в новую атаку, на этот раз дважды рубанув от плеча. В гневе королева попыталась укусить мечника, но удостоилась только его отменной прыти. В догонку она метнула каплю, и на этот раз злосчастная магия достигла его.
