Я согласился стать этой жертвой. Думал так: «Обхитрю дьявола. Со мной бог и вера, а за ним серая пустота. Пусть Он думает, как глуп и наивен его слуга. А после стрясу с него всё, что требуется для нашего блага».
Видимо, моя оплошность в слабой вере. Истово верующий на сделку с дьяволом не пошел бы.
— И что он от тебя требовал? — спросил Маркус.
— Быть его глазами и ушами. Да больше ничего, пока не направил к Брассике. По Его требованию я должен был сопровождать её до королевы гоблинов. Он не объяснил, зачем. Да и спрашивают ли у богов?
— То есть… наше путешествие — это дело рук Дрекаваца? Князя тьмы?
— Я не уверен, что это Князь тьмы, — вздохнул Рудольф. — Лишь в подземелье я почувствовал от него подлинное зло. Сердце мое подсказывает, будто Он кто-то другой, иное существо, прислуживающее злу.
— Что же. Если это всё…
— Да, это всё.
Маркус молча подошел к своему другу. Взяв за плечи, мечник приобнял его. Отец Рудольф, сконфуженный, в ответ обнял друга. Они постояли так с минуту, и показалось, что кто-то из них слёзно всхлипнул.
— Я не знаю, как дальше жить, брат по вере, — признался священник. — Ибо моими руками могла быть загублена юная душа. Мне бы в изгнанники…
— Сейчас не время помышлять о таком. Должен тебе признаться: о твоей тайной связи догадываются маги Эйны.
— Как? Каким образом? — ошарашился священник.
— Моя голова не предназначена для такой науки. Их директор просит нас сегодня же отправиться в руины Выша.
— Нас — это кому? Я да ты?
— Не только. Брассика с Атропой должны отправиться с нами..
— Брассика под магической стражей. Она не может пойти.
— Видишь ли, он просил меня о кое-чем очень плохом.
— О чем же?
Маркус потер свои рыжие усы:
— Понимаешь, мы случайно помогли магам в одном очень большом и серьезном деле. Мне так сказали. Но им недостает всей полноты чего-то там. Директор Ларс просил, чтобы я убедил тебя слушаться во всём Дрекаваца, исполнить любой его приказ. Любой. Абсолютно любой.
— Но я только что исповедался тебе, отринул от зла! А вы предлагаете слиться с ним вновь, — возмутился священник.
— Взамен они обещали отправить самых верных помощников на возрождение Выша, — неуверенно произнес Маркус.
Тут их разговор прервал звон колокола.
Магическая стража держала входные ворота закрытыми. Церковный звон усиливался, колокола играли по всему городу. Толпы восклицали одно имя: Валук, Валук, Валук! Директор и деканы вышли на улицу, видимо, чтобы убедиться воочию в происходящем.
Маркус и Рудольф подошли к ним. Каменные големы никак не отреагировали на Маркуса, тогда как на Рудольфа их взгляд к фигуре священника казался прикованным намертво.
— Должно быть, это война? — спросила рыжая женщина с обожженным лицом.
— Всё дело в дефинициях, — глубокомысленно заявил богато одетый мужчина. Он повернулся к Маркусу и нестерпимо фыркнул.
«Ишь какая рыба фуфатая», — сказал про себя Маркус.
— Директор Ларс, верховный шулен Валук объявил о крестовом походе! — воскликнул один из студентов-магов. — Мы идем освобождать Выш от нечисти.
Из студенческой толпы послышался одобрительный клич.
— Ура!
— Да здравствует Валук-освободитель!
— Наконец-то мы изгоним гоблинскую нечисть.
— Никто никуда не пойдет без моего одобрения, — громко и властно приказал директор Ларс.
Толпа заметно угасла в чувствах. Рядом стоявший богач опять самодовольно фыркнул.
В ворота постучали. Магическая стража спросила, могут ли они впустить некую Атропу с детьми.
— Директор, они же остроухие… — мягко прошелестел ртом богач. Деканская свита поддержала его.
— Впустить немедленно!
Маркус рванул через головы школяров. Ворота открылись, и Атропа вошла вместе со своими отпрысками. Женщина, посмотрев на замок, заявила:
— Батюшки, какие вы хоромы тут отгрохали!
В келье шёл активный разговор.
— И вы согласились? — удивленная Атропа в сомнении сложила руки на груди.
Маркус и Рудольф кивнули в ответ.
— После всего, что случилось? Дураки. Ой дураки!
— А ты? — спросил Маркус. — Пойдешь с нами?
Атропа в раздражении скривила лицо.
— А я никуда не пойду. Моя клятва исполнена, а вам я никаких клятв не давала. У меня тут дети без присмотра по городу слонялись. С твоей божьей милостью, Рудольф!
Священник потупил взгляд.
— Ещё раз прошу прощения за поведение моих братьев. И буду просить всякий раз, пока ты меня не простишь. Братия поступила неправильно. Я обязательно поговорю с отцом Ионой, когда смогу вернуться к общению с церковью. До той поры я вынуждено отлученный…
— Да разве это вера? Одни слова. Вы говорите одно, а делаете совершенно противоположное.
— Что случилось? — спросил Маркус.
— А твой духовник тебе не рассказал? Его церковная братия бросила моих Мику и Любу на улицу! Под предлогом того, что они не люди: оказывается, если ты не человек, то к божьему царству не велено присоединиться. Ну а что нам сделать следует, уши отрезать, что ли?
Маркус молча посмотрел на Рудольфа, но тот лишь с обидой махнул рукой.
