«Девять», — Киран понимал, что уже теряет связь с реальностью, и его беспомощность непропорционально увеличивается с каждым новым шагом, а ярость бесконтрольно затапливает сознание.
«Девятый» попытался снести Кирану голову с плеч, но Киран подрезал ему сухожилие на запястье, и тот выронил меч.
«Восемь», — последнее, что успел сосчитать Киран, и считать начал «дракон»…
Когда он очнулся, все нападающие и «охранник» потеряли к нему всякий интерес и истекали кровью в той или иной степени. У Кирана не было цели всех убить — у него была цель всех обезоружить. Его «дракон» это запомнил и исполнил.
Ясность ума вернулась к нему достаточно быстро, и он заозирался по сторонам в полном непонимании, почему до сих пор никто не пришёл на помощь.
«Здесь же столько людей!!! Почему они все просто смотрят?!!».
Угрозы своей жизни он больше не чувствовал, и пошел проверять, жива ли мама.
Мама не двигалась. Не отзывалась. Кровь больше не текла. Мама была мертва. Киран не мог в это поверить: «Опять? Мама мертва опять⁈» Он бросил окровавленный кинжал на землю и попытался её перевернуть лицом вверх, чтобы она дышала. С трудом, но ему это удалось, но мама всё равно не начала дышать, а вот девочка, которую она собой прикрывала, всё ещё дышала, хоть и была без сознания.
Киран безвольно сел на колени и уставился пустым взглядом вперёд. Он чуть снова не разрыдался, но увидел, как в их сторону бегут новые вооруженные люди, и его «дракон» начал просыпаться снова.
— Мама, я спасу твою дочь! — гневно прошептал Киран и вырвал бессознательную трёхлетнюю девочку из рук матери. Он взял её на руки, поднял кинжал и побежал в противоположную сторону от новых нападающих — к кораблю, с которого пришла мама.
Добежал и перебежал по трапу на борт. Положил девочку на палубу, перерезал веревки, спихнул трап в воду. Подхватил девочку снова на руки и побежал на противоположный борт судна. Высмотрел «щель» между лодками и ящиками, прикрытую по всех сторон, кроме одной, и забился туда. Девочку он положил под борт судна у себя за спиной и приготовился держать оборону, выставив кинжал перед собой в согнутой руке.
Сидел так Киран недолго. К нему подошёл мужчина средних лет с легкой сединой в волосах и короткой бороде. Он опустился перед мальчиком на одно колено и скомандовал:
— Вылазь!
— Нет! — огрызнулся Киран. — Я её не отдам!
— Я на её стороне, — спокойно сказал мужчина. — Выходи.
— Он тоже был на её стороне! — яростно крикнул Киран. — Он помогал тем, кто убил мою маму! Я её вам не отдам! Я вам не отдам мамину дочь!
— Маму? — удивился мужчина и задумался.
— Маму! — заорал на него Киран. — Я её, наконец, сегодня нашёл, а они её убили! Убили!!!
Киран не выдержал и разрыдался, но кинжал не бросил, а всё так же держал его между собой и мужчиной, вытирая рукавом свободной руки предательские слёзы.
— А папе ты девочку отдашь? — спокойно поинтересовался мужчина.
— Папе отдам, — согласился Киран, когда чуть успокоился.
— Значит, сделаем так: я привожу её отца, а ты её приводишь в чувство. Пока она не придёт в себя, вас здесь никто не тронет. Слово Чести. Когда она придёт в себя, ты её отпускаешь к тому, кого она назовёт отцом, и сам выходишь. Договорились?
— Договорились, — подтвердил Киран.
— Меня зовут Альберт, — сказал мужчина. — А тебя как?
— Киран.
— Киран, я скоро буду, — сказал Альберт и ушёл.
Киран отполз назад в щель и положил кинжал перед собой. Он обернулся к девочке и взял её на руки. Прислушался. Успокоился.
«Дышит».
Погладил по головке, убрал спутавшиеся волосы с лица и крепко обнял, как его всегда обнимала мама, когда сажала на руки.
Что делать, чтобы девочка очнулась, он не знал, но знал, что делают, чтобы дети уснули — укачивают и поют песни. Он решил, что всё равно можно попробовать. Укачивать её у него уже не было никаких сил, и он тихо запел любимую мамину песню, слегка покачиваясь вперёд-назад:
Альберт вернулся с молодым мужчиной, и они оба молча уселись на палубу напротив щели, в которую забился Киран.
«Он очень бледный, — подумал Киран, разглядывая нового мужчину, и решил: — Этот точно её отец! Мой выглядел так же, когда погиб мой младший братишка».
Решить-то решил, но девочку не отдал и продолжил ей напевать колыбельную.
«Уговор есть уговор, — думал Киран. — Она должна проснуться».
Так они и сидели друг напротив друга — двое молчаливых взрослых мужчин и маленький мальчик, напевающий колыбельную маленькой девочке. Сидели, пока девочка не очнулась и не расплакалась.
— Но́ра, — ласково позвал её молодой мужчина, — иди к папе.
Девочка услышала знакомый голос, разрыдалась ещё больше и начала вырываться из рук Кирана на звук. Киран её придержал, оттолкнул кинжал с её пути и отпустил. Она поползла на четвереньках к папе, Киран пополз следом.
