Через десять минут Эрнест вышел от Луизы с миниатюрной черной узкой и длинной вазочкой, в которой была изящная композиция из белых полупрозрачных лунных цветов и бирюзовых веточек, и небольшой черной коробочкой, перевязанной бирюзовой ленточкой. После этого он спустился на четвёртый этаж и зашёл к себе. Среди вещей покойного графа Ронетта он нашёл маленькую музыкальную шкатулку, та отправилась в карман штанов, и Эрнест пошёл обратно на свидание.
Дверь в комнату Кэти он открыл сам, чтобы его девушка в таком виде не появлялась на пороге. «Делиться» ею он ни с кем не хотел.
Кэти сидела всё так же на диване, как он её и оставил, и с интересом его разглядывала.
Эрнест закрыл дверь ногой, подошёл к дивану и опустился перед Кэти на одно колено.
— Милая Кэти, — влюблённо сказал он и протянул ей букет и конфеты. — Прошу принять от меня в дар этот скромный букет и конфеты.
— Перестань! — рассмеялась Кэти, но цветы и конфеты взяла.
Эрнест встал, прошелся к столу, достал музыкальную шкатулку из кармана и, открыв её, поставил на стол. Зазвучала тихая и приятная мелодия. Он вернулся к Кэти, склонился перед ней в элегантном поклоне, протянул ей руку и так же влюбленно проговорил:
— Разрешите пригласить вас на танец.
Кэти, смеясь, положила конфеты на диван, а вазочку с цветами — на пол и приняла приглашение. Эрнест закружил её по комнате в вальсе, и несмотря на то, что вальс девушка танцевать не умела, она всё же каким-то загадочным образом за парнем своим поспевала…
Шкатулка отыграла, в комнате наступила тишина, Эрнест остановился и прошептал Кэти на ушко:
— Так подходит?
— Неожиданно, но подходит, — улыбнулась Кэти, но строго добавила: — Вот только переставай на меня так влюблённо смотреть! Ты меня пугаешь.
— А вдруг я влюблен? — невозмутимо спросил Эрнест.
— Давай уж лучше раздевай, — невозмутимо ответила Кэти.
— Я передумал, — улыбнулся Эрнест. — Так интереснее.
Он отвел девушку к письменному столу и остановился.
— И что мы тут делать будем? — не поняла манёвра Кэти.
Эрнест развернул её спиной к себе и шепнул на ушко:
— «Кофе с молоком».
Кэти залилась краской…
Леон летел над бескрайним зелёным ковром лесов на склонах Серых гор и всё не мог решиться приземлиться где-нибудь здесь на ночлег. Он был абсолютно уверен, что его грифон справится с медведем, но старые воспоминания о своей прошлой встрече с этим грозным зверем всплывали в памяти уж слишком красочно, и рука просто не хотела двигаться, чтобы погладить грифона и попросить его зайти на посадку.
Не придумав ничего лучше, Леон всё же решил заночевать среди людей — в горном поселении Серта, откуда много месяцев назад начался его побег из дома и все сопутствующие тому приключения, последствия которых он расхлёбывал до сих пор. Понятное дело, что ни о каких Почтовых Гильдиях в полностью разрушенном, пусть и частично восстановленном поселении не могло быть и речи. Недолго думая, он приземлился на грифоне прямо на центральную площадь.
Чтобы совсем уж не наглеть, они с грифоном отошли на край площади и устроились на ночлег там. Леон покормил и напоил грифона едой из его сумки, затем поел сам и сразу же безмятежно завалился спать на расстеленном шерстяном пледе под боком у грифона. Был бы он один, забрался бы на ночлег в какие-нибудь развалины, да ещё и так, чтобы никто не видел в какие, а ещё лучше, чтобы и вход в них было найти не так уж просто, но под защитой грифона он себя чувствовал более чем безопасно где-угодно.
Утром Леону долго поспать не дали. Грифон бесцеремонно разбудил его, пиная передней тупой частью клюва, и недовольно зафырчал. Леон не сразу понял, что от него хотят, но когда всё же пришёл в себя, то оказалось, что на площади уже многолюдно и шумно, а перед ними неуверенно переминаются с ноги на ногу торговцы, не зная, как пройти к своим прилавкам за спиной грифона. Леон извинился за причинённые неудобства, провёл торговцев к своим прилавкам, покормил грифона, и они улетели дальше на юго-восток.
«Похоже, тулиться с краю площади было плохой идеей, — думал он, пролетая над серыми скалами южных склонов гор. — Ведь у них там были прилавки, а я вечера что-то не подумал об этом. В следующий раз будем моститься в центре площади. Правда, я там себя буду странно чувствовать у всех на виду. Даже не знаю даже, как лучше… Видимо, всё же проще ночевать не на площади».
Вторую ночь они ночевали в горах, среди серых скал и низкорослых коричнево-зелёных кустарников. Как и в первую ночь, Леон никаких костров не разводил и довольствовался той холодной едой, что у него была с собой: хлебом, сыром, солониной, ягодами и орехами. О чае он даже не думал и довольствовался обычной водой. Своё первое одиночное путешествие он решил не усложнять и больше сосредоточиться на том, как он летает, а не на том, что он есть и где спит.
