— Не сместить, Эрнест, а казнить, — холодно сказал Вильгельм. — Мы будем его казнить. Причём казнь должна быть настолько жестокой, чтобы и другим было неповадно. Но об этом потом, если мы сможем найти выгоду для графа Мэйнера, чтобы он ввязался в эту авантюру.
«Казнь — это хорошо! — обрадовался Леон и уже представил, как скормил Дэмиса своему грифону, но тут же сам удивился несвойственной ему кровожадности. — Может, это общение с грифонами на меня так повлияло?»
— Предположим, нам удалось убедить графа Мэйнера, — сказал Эрнест. — Какой план после?
Услышав свою фамилию, Леон вынырнул из раздумий и принялся внимательно слушать дальше.
— План простой — мы делаем постановку и получаем доказательства вины Дэмиса. Сюжет тоже простой — один в один сюжет её первого похищения. Но! Без побоев, естественно! А сделать это мы можем так. После объявления помолвки на всю округу. «Округа» — на тебе, Эрнест.
Эрнест кивнул.
— Граф Мэйнер посылает сына с небольшой личной гвардией помогать в расследовании исчезновения графини. В ночь перед приездом Леона в усадьбу, Эрнест и его люди проникают в усадьбу и меняют всю охрану на свою. Одновременно мы тайно возвращаем Ванессу в усадьбу и запираем её в той же комнате, где её и держали до этого. Немного запачкаем одежду, а ты, Эрнест, придашь ей «истощенный вид» без ущерба для здоровья. Самого Эрнеста мы запрём в соседней комнате, изрядно побитого и связанного. Найдешь, кто тебя изобьет на месте и свяжет. Пока Дэмис пытается понять, что происходит, наступает утро. Приходит Леон со своими людьми и «внезапно» всех находит. Он берёт под стражу всех слуг, их пытают и выясняют, что такое же похищение было и раньше — вот наши доказательства его вины. Ну а дальше всё просто: Леон спасает «невесту» и устраивает самосуд над Дэмисом на центральной площади Рейнвеста. Обо мне «случайно» вспоминают и просят стать новым советником, ну или граф Мэйнер назначит своего, не суть важно. Я всё равно буду при Ванессе — учить её магии. Эрнеста реабилитируют, так как он хотел спасти Ванессу от советника, но «попался». Ванесса возвращается в усадьбу. Леон свободен и уходит по своим делам. Как-то так.
— Как-то у тебя всё шито белыми нитками, — засомневался Эрнест. — Я бы не поверил в такие навязчивые совпадения, да и ты не учёл одного: Дэмис тоже маг и обвешан артефактами. Так просто он в плен не сдастся.
— Как взять Дэмиса в плен — на мне, — ответил Вильгельм. — Другим графам будет сообщено, что запрос на помолвку послал Дэмис. Кстати! Я добавлю это как неофициальное условие помолвки. А остальное ты сделаешь правдоподобным через слухи.
Вильгельм с Эрнестом замолчали, и Леон воспользовался паузой, чтобы вставить слово.
— Значит, мне теперь надо лететь в Дионвест и уговаривать отца меня женить? — усмехнулся Леон. — Не уверен, что я смогу быть убедительными.
— Нет, — ответил Вильгельм. — Об этом даже не заикайся. Тебе надо только пересказать то, что ты услышал от Эрнеста про похищения Ванессы, и передать пакет документов, что я подготовлю. Когда он предложит тебя женить, взбесись так же, как ты это сделал и первый раз. Наша сделка — сугубо между нами. Иначе твой отец тебе не поверит, решит, что мы тобой манипулируем, и помогать откажется. Я тебе рассказал свой план, чтобы заручиться поддержкой через понимание. Я не могу приказать тебе нам помочь, только попросить. Твой отец тебе прикажет нам помочь. Скорее всего, это прозвучит для тебя обидно, но твоя роль здесь простого посыльного.
— Это я уже понял, — грустно вздохнул Леон и подумал: «Похоже, я учился летать на грифоне, чтобы быть просто посыльным… Ладно, как есть…»
Никто на его вздох не ответил, и Леон встал.
— Пожалуй, мне пора, — безрадостно сказал он. Если никто не возражает, я хочу уйти. Устал.
— Подожди, — сказал Эрнест.
— Что ещё? — вяло огрызнулся Леон.
— Тебя надо с Кэти познакомить. Мы будем через неё связь держать.
— А… Ну идём, — вяло согласился Леон…
Знакомство Леона с Кэти закончилось на пороге комнаты Кэти после обмена несколькими фразами. Они обменялись именами, и Леон сообщил, где остановился. Кэти предложила прийти завтра утром, чтобы начать его «охранять», но Леон перенёс своё «охранение» на полдень и ушёл.
Он пришёл в свою съёмную комнату и завалился в кровать. Время ещё было обеденное — спать рано, но у Леона настолько разболелась голова от всего услышанного и пережитого за сегодня, что он не мог себе представить, как он может что-то ещё делать, кроме как лежать. От головной боли это спасало мало, зато головная боль спасала от мыслей — в голове шумело, и ни о чём он думать не мог. Так Леон провалялся до сумерек, а потом всё же уснул.
Наутро головная боль прошла, но хандра осталась. Леон впервые в жизни захандрил по-настоящему. Он понял, что добровольно влез во взрослые игры, в которых у него опять нет права голоса, да и сбежать, как делал раньше, он теперь не может.
«Ничего не поменялось, — грустно думал он. — Прав не добавилось, зато ответственности навалило выше крыши».
