— Нет, — честно ответил я. — Я всё помню и забывать не собираюсь. Я хочу… Даже не знаю, как это объяснить… Устроить бунт, что ли, — улыбнулся я. — Весёлый бунт, чтобы нам было весело!
— А нас поймают за этим бесчинством? — улыбнулась она и принялась вытирать слёзы.
— Сбежим! — весело ответил я. — Будем бессовестно удирать от стражи у всех на виду, а потом спрячемся дома.
— Но это же несерьёзно! — уже смеялась Настенька, видимо, вживую себе это представив.
— Вот именно! — веселился уже во всю и я.
— Ты хочешь, чтобы нас отсюда выгнали? — продолжала смеяться она.
— Не без этого, — сознался я. — Но после того, как мы Лес починим. Кстати, мы идём этим заниматься завтра. Так вот, пока обойдёмся просто шалостью. Что скажешь? Ты в деле?
— В деле! — согласилась Настенька и меня чмокнула.
Я мысленно выдохнул с облегчением — она вернулась! Но всё же решил уточнить:
— А ты ещё плакать сегодня будешь? — серьёзно спросил я.
— Не-а! — несерьёзно ответила Настенька.
— А у тебя точно слёзы закончились? — не сдавался я.
— Ага! — улыбнулась Настенька и лизнула меня в нос.
— А если найду? — начал щекотать её я.
До слёз я её не довёл — она сбежала от меня на другой конец комнаты.
— Ну, раз слёз больше не будет, — сказал, вставая с кровати, — то идём в баню.
— Да уже как-то поздновато…
— А мы кабанчиком, — зажал я её в углу, в котором она имела неосторожность от меня спрятаться. — А то придётся иметь дело с «пыльным мужиком».
— Ну ладно… — неохотно согласилась Настенька. — Но Банник может быть против.
— Ну, он же тоже мужик, — невозмутимо ответил я. — Я с ним договорюсь, а ты баню растопи.
Настя хихикнула и согласилась. Правда, её снова пришлось останавливать, чтобы она на радостях не выбежала из дома в одной ночной рубашке…
В общем, с Банником я вполне успешно договорился. По крайней мере, козни он нам не строил. А вот дремирские банные традиции мне вполне понравились. Правда, мы там чуть не остались до утра, но всё же успели прокрасться под покровом ночи обратно в дом… Нагишом… Так как чистую одежду взять забыли. Наш бунт начался.
Рассвет мы благополучно проспали, а когда всё же проснулись, у нас тоже всё было вполне благополучно.
Где-то за час до полудня мы невозмутимо явились к Дому Старейшин, и я заявил, что нам необходимо увидеть Яромира. Стража нас впустила без вопросов, и никто даже не взялся нас проводить, так что наша маленькая репетиция осталась без свидетелей.
Настя осталась стоять в нескольких шагах у двери и всё пыталась не засмеяться. Я отошёл на середину зала и, сделав настолько трагический вид, насколько мог без своего пальто с капюшоном, побрёл к выходу. Она перехватила меня по дороге и крепко обняла. Я обнял её в ответ, и мы начали целоваться, но тут слева скрипнула лестница, и мы, не сговариваясь, рассмеялись. Не знаю, кто это был, потому что я тут же схватил Настеньку за руку, и мы выбежали за дверь, не оглядываясь. Так мы за руку и бежали через всю площадь.
— Где мы можем найти коней? — спросил я, когда мы свернули в первый переулок и, пробежав ещё несколько домов, всё же остановились.
За нами никто не гнался. Эх-х-х… Может, дедушка Яромир потом наругает хоть? А то я так стараюсь.
— В конюшне Касты Воинов, — ответила Настя.
— А Пересвет меня не прибьет, если я у него их угоню? — всё же засомневался я в границах своей неразумности.
— Не-а! — весело ответила Настенька и потянула меня в сторону конюшен.
Туда мы, естественно, тоже побежали. Я ведь давал Слово Чести, что она будет со мной бегать? Вот я его и держу.
На конюшне Настеньку всё же одолело «благоразумие», и «угоняла» коней она сама. Дальше нам удалось повеселиться только на Пожарище. По Яренке пришлось ехать не спеша, чтобы поберечь снующих туда-сюда детей — тут уж было не до шалостей. А за её окраиной часть дороги по лесу мы шли пешком, ведя коней под уздцы. Зато на старой дороге, посреди обугленных остовов и бурелома, было раздолье. Мы даже устроили скачки наперегонки. Правда, потом нас накрыла тень грифона Мирияра, и пришлось возвращаться к делам.
Его грифон спикировал прямо перед нами, так что нам пришлось довольно резво останавливаться, да ещё и успокаивать своих коней, чтобы они нас не посбрасывали на землю. Но на этом Мирияр не успокоился. С грифона он слазить не спешил, а, сняв маску, лишь посмотрел на нас сверху вниз и грозно спросил:
— Что это за дебош вы устроили посреди бела дня?
Я лишь широко улыбнулся.
Мирияр вздохнул.
Я глянул на Настю — она потупила взгляд и засмущалась.
— Но сработало же! — весело сказал я, снова обернувшись к Мирияру. — Показывай дорогу к своему дереву!
Он снова вздохнул и надел маску. Марена помахала нам ручкой, и они взлетели. Мы поскакали следом и через полчаса были на месте.
— И что мы будем делать? — спросил я, усаживаясь на землю перед деревом, на которое указал Мирияр, и устраивая Настеньку поудобнее у себя на коленях.
— Это ты мне скажи, — ответил Мирияр. — Вот тебе и Факел в руки! — после чего этот самый артефакт мне и потянул.
