— Прошу, не фырчи, — по-доброму сказал Родэр грифону и погладил его по шее. — Я прослежу, чтобы этого больше не повторилось.
«Этот „ушераздирающий“ звук теперь „фырчи“ называется», — подумал Леон.
Он лежал в снегу, не мог встать и всё не мог решить: ему бояться грифонов или их ненавидеть.
Грифон фыркнул менее «ушераздирающе», а Родэр, развернувшись к Леону, пнул его ногой по ноге.
— Извинись! — скомандовал он.
«Ещё чего!» — не успел додумать Леон, как Родэр продолжил свою мысль:
— Иначе я отхожу, и тебя сожрут. Я не шучу.
По голосу Родэра Леон понял, что тот действительно не шутит. Кое-как сел лицом к грифону, посмотрел на него снизу вверх, как муравей на подошву приближающегося сапога, и выдавил из себя:
— Извините.
Грифон издал вполне мелодичный звук.
— Извинения приняты, — перевёл Родэр и присел рядом с Леоном на корточки.
Родэр проверил пульс Леона и зрачки.
— Голова кружится? — спросил он. — Тошнит? Встать можешь?
— Ещё кружится. Уже не тошнит. Встать могу попробовать.
— Сиди, пока не перестанет кружиться. Я теперь знаю твой порог переносимости перегрузок. Больше мы до такого доводить не будем. Первую неделю ты просто будешь летать со мной и привыкать к ощущениям полёта. Когда тебя будет начинает тошнить или кружиться голова, ты хлопаешь меня по плечу один раз и терпишь дальше. Терпи сколько хочешь — на твоё усмотрение. Когда становится нестерпимо, похлопай меня по плечу два раза, и я буду переходить в спокойный полёт. Когда почувствуешь, что всё прошло и готов продолжать тренировку дальше, хлопай ещё один раз. Если твоё состояние будет только ухудшаться, дотронься до моей спины в любом месте — я посажу грифона и окажу тебе первую помощь. Запомнил?
— Да, — ответил Леон и понял, что в ближайшую неделю он будет жить только «на воде». До тренировок ему не даст позавтракать инстинкт самосохранения, а после — он просто не сможет.
— Со временем и тошнота, и головокружение пройдут, — продолжил Родэр. — Чем быстрее они пройдут, тем быстрее мы приступим к основным тренировкам. Сам понимаешь, чем дольше ты сможешь терпеть «неудобства», тем быстрее научишься не обращать на них внимание.
— Понял, — серьёзно ответил Леон и попытался встать.
Ему это более менее удалось, и дальше он ожидал окончания головокружения, стоя с ровной спиной, ведь гордым здесь был не только грифон.
Через четверть часа головокружение прошло. Леон сделал несколько шагов по глубокому снегу, чтобы в этом убедиться, и сказал Родэру, что готов лететь дальше.
До вечера они летали по схеме, предложенной Родэром. Несколько раз делали привалы на отдых, один раз — на обед. Ели только Родэр и грифон, а Леон отлёживался. Больше он по грифону не катался, а если не мог грациозно слезть, то падал так, чтобы не задеть грифона.
На закате они полетели обратно в город, оставили грифона в Почтовой Гильдии и пошли пешком домой. Идти было около получаса. Леон справился. Отказался от ужина и пошёл сразу спать.
На следующее утро Родэр снова разбудил его на рассвете. Обучение продолжилось…
Через три дня Леон смог ужинать. Через неделю его уже не тошнило и не кружилась голова. Ещё неделя ушла, чтобы он смог и завтракать, но его основные тренировки к этому времени уже начались. Назвать их более «успешными», правда, всё же язык не поворачивался…
Следующее задание казалось вполне простым: подойти к грифону и залезть в переднее седло. Залазить во второе седло без подставки Леон научился давно и достаточно быстро — надо было просто ухватиться за переднюю луку седла и его спинку, сделать выход на руках наверх, вставить левую ногу в стремя и перекинуть правую через седло. Казалось бы: проделываешь то же самое с передним седлом (оба седла абсолютно одинаковые) — и готово! Куда уж там… Оказалось, что грифоны не идиоты и прекрасно различают: ты хочешь лететь пассажиром или наездником. К пассажирам у них требований особых не было, разве что проявлять уважение, а вот в наездники они всех подряд не подпускали. В итоге основной проблемой Леона последние три дня было просто подойти к грифону со стороны переднего седла.
Леон не боялся грифона, просто грифон клевался и его не подпускал. Сначала Родэр грубо отшвыривал ничего не подозревающего Леона с линии атаки грифона, спасая от неминуемой гибели. Потом Леон и сам научился уворачиваться, но к цели его это особо не приближало.
На утро четвёртого дня безуспешных попыток Леона подойти к грифону, Родэр не выдержал:
— Так! Сегодня ты мне говоришь, о чём ты дословно думаешь, прежде чем делаешь шаг в сторону грифона!
— Какая разница, о чём я думаю? — удивился Леон.
Родэр на него уставился как на идиота и спросил:
— Ты точно книжки читал про грифонов? Что-то я не вижу, что ты хотя бы что-то из них запомнил.
— И что я должен был запомнить? — съязвил Леон. — Там каждое второе предложение противоречило каждому третьему. Я такой несвязный бред запомнить не могу!
Родэр вздохнул и произнёс:
