Господи, а она хороша! Увела всех от идеи поразмышлять над предложением Деб, посадила Деб на место и вновь сплотила всю группу под своим началом шуткой о нашем соперничестве с округом Броуард. И все несколькими простыми словами. Мне хотелось аплодировать.
Если не считать, конечно, что я-то в команде бедняжки Деборы, которую только что растоптали. А она открыла было рот, потом закрыла, стало видно, как работают ее челюстные мышцы — Деб старалась придать лицу нейтральное выражение. По-своему неплохой спектакль, но, по правде, очень далеко от уровня Лагуэрты.
Остаток встречи прошел без сенсаций. Больше говорить было не о чем. Поэтому вскоре после того, как Лагуэрта мастерски опустила Дебору, встреча закончилась, и мы снова оказались в холле.
— Черт бы ее побрал! — бормотала Дебора вполголоса. — Черт, черт, черт!
— Согласен, — кивнул я.
Она сверкнула глазами:
— Спасибо, братец! Из тебя помощник…
— Но мы же договорились, что я не буду вмешиваться. Чтобы вся слава досталась тебе.
— Ничего себе слава! Да она из меня сделала идиотку! — прорычала Деб.
— При полном к тебе уважении, дорогая сестрица, ты сама помогла ей.
Она посмотрела на меня, по сторонам, раздраженно вскинула руки:
— А что мне было говорить? Официально я даже не в команде. Я здесь только потому, что капитан велел допустить меня к работе.
— Но не сказал, что они должны тебя выслушать.
— Они и не слушали. И не будут, — с горечью сказала Дебора. — Вместо того чтобы помочь мне попасть в убойный отдел, это дело убьет мою карьеру. Я закончу жизнь официанткой.
— Всегда есть выход, Деб.
В ее взгляде почти не осталось надежды.
— Какой?
Я послал ей самую ободряющую и стимулирующую улыбку:
— Найти фургон.
Вновь услышал я свою дорогую сестрицу только через три дня — она редко выдерживает так долго без общения со мной. Деб пришла ко мне на работу в четверг сразу после ланча. Вид у нее был мрачный.
— Я нашла его.
Я не понял, что она имеет в виду.
— Что нашла, Деб? Фонтан слез?
— Фургон. Фургон-рефрижератор.
— Отличная новость! Почему же у тебя такой вид, будто ты ищешь, на ком оторваться?
— Потому что так и есть, — ответила Деб и швырнула на стол несколько скрепленных листов. — Посмотри.
Я взглянул на первую страницу:
— Ого! Сколько всего?
— Двадцать три. За последний месяц заявлено об угоне двадцати трех рефрижераторов. Парни из транспортного управления говорят, что бо́льшую часть из них топят в каналах, чтобы получить страховку. Никто особо не давит насчет их поиска. Поэтому никто и не напрягается.
— Добро пожаловать в Майами, — подытожил я.
Дебора вздохнула, забрала у меня бумаги и рухнула в кресло, как будто все силы разом покинули ее.
— Я просто не смогу самостоятельно проверить все фургоны. На это уйдет несколько месяцев. Черт возьми, Декс, что же нам теперь делать?!
— Извини, Деб, — покачал я головой. — Теперь нам осталось только ждать.
— И все? Только ждать?
— Именно.
Так и случилось. Две недели так и было. Мы ждали. А потом…
Я проснулся весь в поту, не понимая, где нахожусь, но с полной уверенностью, что вот-вот должно произойти новое убийство. Скользя по городу, точно акула вокруг рифа, преступник ищет следующую жертву. Уверенность моя была настолько сильной, что я почти слышал специфический хруст клейкой ленты. Он где-то здесь, ублажает своего Темного Пассажира. Во сне я медленными кругами уже плавал с ним, с этим призраком тигровой акулы.
Я сел на кровати, сбросил скомканные простыни. Будильник показывал 3:14. Четыре часа прошло с тех пор, как я лег спать, а такое впечатление, будто я сутки тащился по джунглям с пианино на спине. Потный, изможденный и отупевший, не в состоянии сформулировать простейшую мысль. Но при всем том я чувствовал, что где-то рядом что-то происходит без моего участия.
Нынче ночью мне больше не заснуть. Я включил свет. Холодные влажные руки дрожали. Вытер их о простыню. Не помогло — простыни были такими же влажными. Спотыкаясь, я пошел в ванную вымыть руки. Долго держал их под струей воды. Из крана текла теплая вода комнатной температуры, и на мгновение мне почудилось, будто я мою руки кровью и вода стала красной. Всего на секунду, в полутьме ванной, вода в раковине стала кроваво-красной.
Я закрыл глаза.
Я-то имел в виду отделаться от игры света и полусна, в который впал мой мозг. Закрыл глаза, открыл глаза — и иллюзия пройдет, а в моей раковине снова будет прозрачная, чистая вода. Вместо этого, закрыв глаза, я как бы открыл вторую пару глаз, но уже в другом мире.
Снова открываю глаза. Вода опять стала водой.
Но кем стал я?
