На другой день Арония, наконец, добралась до универа. И — слава всем антитеррористическим богам, в этот раз без приключений.
Оказалось, что оформить перевод на заочное — раз плюнуть. Да и что в этом удивительного? Ведь Санина училась на бюджете, поскольку была медалистка и отличница.
«Ещё — красавица и спортсменка!» — хмыкнула она, вдруг некстати вспомнив капитана Чурова.
Оформилась. У пожилой, будто только что испившей уксуса, кадровички. Рассматривающей каждый её документ по долгу и по отдельности. Особенно паспорт с другим именем, чем при поступлении. Будто каждый из этих документов мог быть гнусной и наглой подделкой, а её новенький паспорт несомненно ею и был. А что тут удивительного? Их же педуниверситет, наверное — самый желаемый объект для аферистов и международной мафии. Бдительность не помешает.
Однако, скривившись от досады, зав отделом кадров, всё же, сдалась и оформила ей перевод. Наверняка потому, что на её бюджетное место быстренько найдутся желающие. Вернее — их найдут.
Следующий этап был — общага. Надо из неё выселяться. Она же теперь заочница. Да и вообще — совесть надо иметь и по-честному ей — местной теперь жительнице, освободить спальное место для иногородних очниц. Жаль, конечно, расставаться с Аней и Таней — соседками по комнате. За полтора года они сдружились — соответственно характеру каждой. Само собой, девчонки грозились никогда её не забывать. Особенно Татьяна, случайно оказавшаяся на месте. Она клятвенно пообещала, что будет часто с ней созваниваться, делиться факультетскими и личными новостями — дело шло к свадьбе с Ромео. И даже посулилась приезжать к ней с Аней в гости. Мол, поболтаем, бутылочку сухенького разопьём — как бывало раньше, по праздникам и после сдачи сессий. Арония ответила, что будет им рада, но про себя подумала: о чём им теперь болтать? У каждого своё. У девчонок — тишь да гладь, зачёты да экзамены, обновки да поклонники. Свадьбы, вот ещё. А у неё такие новости, что не больно-то и поделишься — не поверят. А верней, скажут — Аня, например, что у Саниной, с тех пор как на заочное ушла, совсем ку-ку с головой стало. Теперь ведь Арониины подружки — домовые да чародеи, а после участия в антитеррористической операции — ещё полицейские да безбашенные полковники. А если она ещё станет работать в полиции, то её жизнь вообще превратится в сплошной боевик. Или, скорее — в триллер. Так что у бывших подружек — зачёты по абстрактным математическим наукам, её зачёты — рукопашные да состязания в догонялки с ведьмаками и оборотнями, бандитами и террористами. Жуть! В общем — такие новости не для нежных девичьих ушей. А их истории для Аронии теперь будут слишком пресны — даже бутылочка сухенького тут не поможет. Так что сюда она вряд ли ещё хоть раз заглянет, а девчонки скоро о ней вообще забудут. У Тани теперь есть Ромео и его родственники — займут всё свободное время, а у Ани… будет меньше поводов злиться.
В общем, сдала Арония кастелянше своё постельное бельё и прочее барахло, попрощалась с бывшими соседками, забрала свои вещички — завалявшиеся по углам и уместившиеся в чемодан и сумку, да и отправилась восвояси из общаги.
В новую жизнь. Какую — девушка пока и сама не знала…
И тут у Аронии зазвонил телефон.
Поставив сумки на заснеженную скамейку возле общаги, — может ту, где они когда-то с бабулей сидели и про нечисть говорили, — девушка достала из кармана дублёнки телефон и удивлённо посмотрела на номер — незнакомый. Может это кадровичка ей звонит? Вдруг подделку в её документах обнаружила или что она в заявлении что-то не так написала? И у неё вдруг возникло подозрение, что международная мафия, всё ж, проникла в ряды кандидатов на звание честных учителей в образе Саниной. Арония, вздохнув, покосилась на свой багаж — с ним, что ли, туда снова тащиться? — и включила приём звонка. Но услышала басок — явно не свойственный субтильной кадровичке — уже легче!
— Арония Викторовна? — спросил телефон. — Санина?
— Она самая! — улыбнулась Арония. — А кто это?
— Не узнали? Это Владислав! То есть — капитан Владислав Богданович Чуров. Есть у вас минутка?
Улыбка мгновенно сползла с её лица, а вместо неё возник нехороший прищур.
