— Обыкновенной ведьмой была. Деньги любила. Богатство. Славу. Шикарную жизнь. Только это всё просто так не даётся — драться за это надо, лукавить, жёстким быть, — покачал он головой, подливая себе ещё вина. — До бедных нам дела не было — сами себе такую судьбу выбрали. А богатым не давали спуску. Восстанавливали справедливость и равновесие в мире, — спокойно заявил он. — Нечего других обирать.
— И банки брали? — обречённо спросила девушка — дочь не только ведьмы, но и пиратки.
— Нет, банки нас не интересовали. Туда и мы часть своих накоплений помещали — когда это стало удобно. И наши банки никогда не прогорали, — подмигнул он. — Или же мы успевали вывести свой капитал — виденье будущего иногда служит неплохую службу. Мы с Ариной ещё ведь специализировались на кладах. Я и начал с того, что искал клады в те времена, когда о банках ещё и кот не шептал. И дело это непростое — ведь при каждом есть свой хранитель. Всякая нечисть — гномы, лепреконы, злые духи. Так что приходилось слегка и повздорить с ними. Гнал их в шею и хвост. А потом, когда я уяснил, что такой клад — лучше любого сейфа, мы с Ариной научились делать их соратниками. А что — выгодное дело. Им ведь эти цацки ни к чему. Но тут сильный заговор нужен — который нежить к кладу привязывает. Арина это делала мастерски. Так что потом они насмерть воевали с теми, кто на это добро покушался и пытался у них… реквизировать. Разные нехорошие люди — ведьмы, оборотни, чародеи и колдуны. А иной раз и простые люди, имеющие способности эти клады находить. Ну как — насмерть? Нежить ведь бессмертна. Так что сама понимаешь — на чью смерть, — нехорошо усмехнулся он. — Так что сохранность была гораздо лучше, чем в банке. Другой вопрос, что иной клад без Арины теперь и не открыть…
— То есть — всё это добро вы у кого-то отбирали? А затем присваивали? И, уже считая своей собственностью, ставили охрану? — хмуро проговорила Арония. — Интересные трансформации. И, главное, всё по закону. Только вот по какому? Разбойному? Ведь ни Покон, ни нормы общества вам не указ?
— Не без того, — кивнул Ратобор. — Скажем так: по закону силы! Ведь в том мире, где царствует только власть и богатство, одна сила чего-то стоит. И знания. А ещё — честный поединок.
— Честный? — прищурилась девушка.
— Ну, по нашим понятиям — да, — усмехнулся чародей. — А слабаки пусть не лезут на территорию, где им не свячено. И где побеждает сильнейший и мудрейший.
— Иначе — смерть?
— Клады, дорогая, это всегда чья-то кровь. Как говорится — не умеешь, не берись, а боишься — отступись.
— Вот почему я всегда относилась к кладам с… опаской, — скривилась Арония. — Всё тут не так: и то, что их прячут, и то, что их ищут. А если и найдут, то подерутся из-за этого заплесневелого клада и потом… Ничего хорошего ведь не выйдет. Только с виду — богатство немереное!
— Для посторонних в этом деле. Искательству кладов надо учиться и не у всех это получается. Я, например — как и твоя мать, был удачливый кладоискатель. Меня клады любят. И я очень хочу, чтобы ты, дочь Арины, тоже продолжила династию кладоискателей.
— А вдруг у меня не получится? — хмыкнула девушка.
— У меня чутьё! Я говорю — династия, значит так и есть. И учти: с тех пор, как Арина меня променяла — сама знаешь на кого, я ещё этого никому не предлагал, — пытливо взглянул он на девушку.
Арония смотрела на него с недоумением. Вот ведь как дело повернул. Сначала хотел с Евдокией её силу забрать — пусть не врёт, хотел, да не вышло. Потом бабулю похитил — чтобы её шантажировать, скоро, видать, и к делу перейдёт. Теперь вот в соратники её зовёт — благородного разбойника. А благородного ли? Сначала пусть вернёт её на место, а там видно будет, как ему укорот сделать.
Кое-какие карты Ратобор раскрыл, только легче от этого не стало. Да и все ли карты? Она чуяла, что нет. Ей очень хотелось отсюда выбраться — с этих хвалёных Мальдив на какие он ограбленных купцов ссылал. Но как?
— Я подумаю, — солидно сказала она в ответ. — Вопрос очень серьёзный и требует осмысления. — Ратобор лишь покосился, о чём-то думая и смакуя, наверное, уже пятый бокал вина. А она спросила, уводя разговор в сторону:
— Евдокия пока пусть так и остаётся — посидит чучелкой, может, поумнеет! — Будто её мнения кто-то спрашивал. — А что с Силантием? Отпустил его?
— У меня он. Зачем добру пропадать? — усмехнулся маг. — Пристроил его московский ломбард охранять. Оборотень ведь нюхом ворьё за версту чует. Говорят, потеют они по-другому, потому как нервничают. Хотя, скажу тебе, он ещё тот фрукт, но я и не таких обуздывал. Рядом со мной все Силантии смирные.
И тут Арония даже вроде увидела этого Силантия. Стоит тумбой — в солидном таком чёрном костюме с бейджиком на груди: «Сила Михайлович», рядом с шикарной зеркальной дверью. Медведь медведем, хоть и в человечьем облике — не позавидуешь тому вору, который на него нарвётся. И судя по шикарности залов магазина, Ратобор действительно не бедствовал — картины, старинная посуда, оклады и скульптуры в рост.
