— Много ты понимаешь! — вдруг заявил Чуров, расправляя плечи. — Давай, Боря, работай! Хватит болтать! Что там у нас по делу с ювелиркой? — грозно сказал он и решительно раскрыл одну из папок. — Вызов свидетелей назначен? Охраннику Петрову повестку отправил? — Тимошенко кивнул. — На какое время?
И они погрузились в рутину — расследование уголовного дела. Хоть и с туманной головой и почти не спавший сегодня, вновь испечённый майор Чуров дисциплинированно приступил к опросу свидетелей…
Вечером, когда Владислав уже уходил с работы, был на проходной остановлен дежурным.
— Майор Чуров, Владислав! Разрешите доложить! — высунувшись в окошко, по-свойски обратился к нему дежурный Николай Семёнов. — Сюда приходила эта… Ну, про которую ты мне звонил, чтобы не пускал её — Арония Санина. Рвалась прям-таки! Чуть рогатку мне не сломала! Но я приказ выполнил — не пустил! Ушла она. Около часу дня.
— Что-о? Как это — не пустил? — гаркнул Владислав.
В его душе вдруг вспыхнула глупая надежда.
«А вдруг Полина Степановна что-то напутала? А вдруг Арония передумала выходить за этого московского ферта? И уезжать в Москву? Над с ней срочно поговорить!»
— Но вы же сами…, - растерялся дежурный, прячась обратно за окно.
— Мало ли что — сами? Думать надо, Колян! Самому! И головой, в основном! — сердито гаркнул Чуров, рысью рванув к выходу.
Он выбежал во двор и повернул к своей машине — чтобы ехать прямо сейчас к Аронии, чтобы посмотреть в её серые глаза и…. утонуть.
А дальше — будь, что будет.
Но его красной Ауди на месте почему-то не оказалось…
Арония, вернувшись домой из отделения полиции, куда её не впустили — а ведь было же время, когда её не хотели оттуда выпускать — едва соображая, где находится, без сил упала на диван. Укутавшись в старый плед, она отвернулась к стене и провалялась так до вечера.
«За что?»
Обеспокоенная Полина Степановна то и дело подходила к ней, предлагая то поесть, то попить, то выпытывая про здоровье. Даже репетицию в бальной студии пропустила — до танцев ли тут? Но она так и не услышала от внучки ни слова. Старушка была в шоке — что делать? Может, скорую вызвать? Но что врачам сказать? Что внучка говорить не хочет? И что среди дня полежать вздумала? Так у нас полстраны таких больных.
Но вот наступил вечер — окна потемнели, затем посветлели, потому что на улице зажглись фонари. А в душе Аронии по-прежнему обитали непроглядные мрак и печаль…
Но вот, будто проснувшись, она огляделась — будто услышав чей-то далёкий зов, будто некий слабый лучик надежды коснулся её души — и встала с дивана…
Тем временем Владислав, внезапно потерявший свою Ауди, вбежал снова в отделение и снова наорал на несчастного дежурного. Мол, где моя машина? Какой козёл посмел ускакать из-под носа стража порядка, угнав моё транспортное средство прямо от полицейского отделения? В то время как ты, Колян, беспробудно спишь на рабочем месте!
А как иначе? Подчинённые должны иногда получать сеанс бодрости! Иначе порядка совсем не будет! Где машина, а где дежурный Колян, день-деньской сидящий в своём скворечнике?
Но Чуров всей душой уже был у дома Аронии, а ехать туда не на чем! Должен же быть крайний?
— Колян, где моя машина? — снова гаркнул он так, будто от его криков она должна была вдруг появиться за окном. Или Колян достанет её из-под своего стола.
— Почём я знаю! — обиженно буркнул тот. И, тут же спохватившись, добавил: — Не могу знать, товарищ майор! — И козырнул. — Извините, товарищ майор, но моё дело — жалобы принимать и не пропускать в отделение, кого не положено. Я ж не могу ещё и двор курировать!
— А должен! — заявил Чуров, хотя сам понимал, что — нет, не должен.
— Такого ещё не бывало! Хулиганьё! — посетовал Колян. — Надо глянуть видеозапись, товарищ майор! — предложил он.
Конечно, надо. И объявить машину в розыск — по горячим следам. Хотя, насколько они горячи — бог весть. Но Чуров представил, сколько это всё займёт времени — до того ли ему сейчас?
— Некогда! — отмахнулся он. — Ты, Колян, сам тут распорядись — пусть розыск начинают. Кто у нас сегодня на посту? Гольцов? Дрыхнет, небось? Озадачь его! — приказал он, уходя. — А я — на такси!
Дежурный, бормоча что-то нецензурное, принялся куда-то названивать.
А Владислав, оказавшись на улице, тоже что-то бормоча, стал вызывать такси. Тщетно! Как назло, свободных машин не было — предлагали подождать. Плюнув, Чуров вышел на дорогу и — как в старые недобрые времена, стал голосовать, подняв руку. Но автомобили, не тормозя, проносились мимо.
«Кажется, сегодня не мой день. Причём — прямо с утра!» — с отчаяньем подумал Чуров.
Но тут возле него остановилась машина. И какая!
«Неужели Бентли? Здесь? Чудеса!» — удивился Чуров, не зная пока, что они только начинаются.
За рулём белоснежной эксклюзивной машины сидел молодой человек, упакованный… соответствующе. Ещё бы — Бентли! Удивительно, что он — такой и на такой — вообще отреагировал на его поднятую руку.
— На Профсоюзную! Довезёшь? — заглянул в окно машины Чуров.
