Древняя Греция полностью

Самым знаменитым софистом был современник Перикла Протагор из Абдеры, города на севере Греции. В Афины Протагор перебрался около 450 г. до н. э., когда ему было около 40 лет, и там и прошла бóльшая часть его деятельности. Его ораторские способности и честная натура произвели на афинян такое впечатление, что те в 444 г. до н. э. постановили, чтобы он написал законы для новой панэллинской колонии Фурии в Южной Италии. Традиционно мыслящие граждане, однако, были шокированы некоторыми идеями Протагора, опасаясь их влияния на общество. Таковым было, в частности, его агностическое суждение о богах: «Я не могу знать, есть ли они, нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию, – и вопрос темен, и людская жизнь коротка»[96]. Очевидно, что люди могли подумать, что богам такой взгляд покажется оскорбительным и они покарают город, позволивший Протагору учить.

Столь же вызывающим было отрицание Протагором абсолютного критерия истины, когда он утверждал, что в каждом суждении существуют две несовместимые стороны. Например, если кому-то ветер кажется теплым, другому тот же ветер может показаться прохладным, и невозможно решить, какое из суждений истинно, потому что ветер для одного теплый, а для другого прохладный, полагал Протагор. Свой субъективизм (представление, что нет никакой абсолютной реальности вне и помимо феноменальных явлений) он подытожил в многократно цитируемом начале своего сочинения «Истина» (бóльшая часть которого утрачена): «Человек есть мера всех вещей – существующих, что они существуют, не существующих, что они не существуют»[97]. «Человек» в этом пассаже (греческое anthrōpos, отсюда и антропология), по-видимому, относится к индивидуальному человеческому существу, мужчине и женщине, по Протагору, единственному судье собственных впечатлений. Критики Протагора порицали его за такой подход, упрекая его в том, что он учит людей, как сделать слабые аргументы сильными, тем самым обманывать и дурачить других соблазнительно убедительными, но опасными аргументами. Это, как опасались они, могло угрожать демократии, строящейся на убеждении, основанном на истине и служащей благу общества.

Идеи и техника аргументации, которым обучали Протагор и другие софисты, заставляли многих афинян нервничать, а некоторых даже приводили в бешенство, особенно потому, что известные граждане – такие как Перикл, например, – стекались послушать речи этого новомодного учителя. Особые разногласия в учении софистов вызывали два связанных друг с другом вопроса: (1) что человеческие устои и ценности не созданы природой (physis), но всего лишь следствия обычая, договора или закона (nomos) и (2) что из-за относительности истины говорящий должен уметь с равной убедительностью обосновывать любое мнение о предмете спора. Первая идея предполагала, что традиционные человеческие устои условны и произвольны, а не устроены самой природой, а вторая лишала риторику нравственного начала, делая из нее лишь инструмент убеждения. Обществу, столь привязанному к устному слову, сочетание этих двух идей казалось исключительно опасным, поскольку грозило непредсказуемыми переменами общим ценностям для всего полиса. Сам Протагор настаивал, что его интеллектуальные построения и приемы убедительной публичной речи не враждебны демократии особенно потому, утверждал он, что у каждого человека есть врожденная способность к совершенству и что всем свойственно полагаться на людей, уважающих закон, основанный на чувстве справедливости. Члены общества, утверждал он, должны быть убеждены в необходимости повиноваться законам не потому, что законы основаны на абсолютной истине, которой не существует, но потому, что в общих интересах людей жить в соответствии с принятыми обществом нормами поведения. Допустим, вор может заявлять, что, по его мнению, законы против воровства бесполезны и не имеют никакой ценности, но его можно убедить, что эти законы полезны и ему, потому что защищают и его собственное имущество и обеспечивают благосостояние всего общества, в котором он, как и все остальные вынужден существовать, чтобы выжить.

Некоторым афинянам учение Протагора представлялось не более чем смешной казуистикой. Один из сыновей Перикла, отдалившийся от отца, смеялся над ним, когда Перикл спорил с Протагором из-за случайной гибели зрителя от камня, который атлет метнул из пращи во время соревнований. Политик и софист весь день провели, обсуждая, виновна ли в трагической гибели праща, атлет или судьи соревнований. Однако насмешки упускали суть учения Протагора. Он ни в коей мере не стремился помочь богатым молодым людям подорвать стабильность традиционного города-государства. Некоторые поздние софисты не испытывали больших сомнений относительно того, как можно повернуть их приемы аргументации в пользу обеих сторон. Анонимное руководство, составленное в конце V в. до н. э., приводило примеры, как можно вывернуть наизнанку аргументы, основанные на здравом смысле: