Воевода встал в строй между Увгардом и Сардейлом, выставил перед собой щит, чуть прикрыл глаза, призывая на помощь Бессмертного Тэнгри. Ветеран с улыбкой посмотрел на Стального Барса, и, склонив голову, так, чтобы мог слышать только он, прошептал:
– Ещё совсем недавно ты был обычным мальчишкой, а сейчас ты настоящий воин, достойный памяти своего отца. Теперь ты готов занять трон Владыки, и взять в руки золотой меч власти!
Возникло сразу же множество вопросов, но задавать их сейчас не было времени, и Рутгер не был уверен, что будет помнить хотя бы часть их после битвы. Да и выживет ли друг в этой резне? В себе, и своих силах Барс был уверен, сейчас он больше чем обычно, переживал за своих друзей. Что же с ним такое? Они и сами могут постоять за себя, и да, он волновался за них перед каждой битвой, но всё это было в меньшей степени. Так что это? Предчувствие чьей-то смерти? Или может, погибнет он сам? Нет! Не надо думать об этом! Он верит в предсказание ведьмы, и цепь его жизни, выкованная Бессмертным Тэнгри, порвётся ещё не скоро.
Ближе. Ближе! Уже слышно топот множества ног, и звон оружия. Вот-вот они должны появиться из-за поворота, и… Арбалетчики увидели врага первыми. Хлопнули тетивы и послышались первые предсмертные вскрики. Первая кровь в этой битве была пролита. Рутгер успел быстро оглянуться и посмотреть туда, где скрылись остальные воины и Эрли. Хвала богам, что они свели его с ней. Такой мужественной и храброй девушки, наверное, не сыщется и во всём Обитаемом Мире. Она будет достойной женой Владыки страны Лазоревых Гор.
Вот и твари. Они бежали нестройной толпой, толкаясь, и торопясь пролить кровь северян, перепрыгивая через трупы своих товарищей, уже сражённых арбалетными болтами, а приблизившись к вигам на несколько десятков шагов, вдруг сбавили свой шаг, и осторожно приближаясь, скалили изуродованные морды. Они понимали, что слаженный, твёрдо стоящий строй не сломать одним наскоком, и нужно нечто совсем другое, чем бездумная, бесшабашная атака. Но что они могли придумать? У них совсем не было для этого времени, и жажда крови, мести, ярость, толкала их в бой.
