Мысль только мелькнула в голове, а Сардейл уже заметил, как изменилось лицо молодого воеводы. Рутгер недовольно поморщился, подумал, что отвертеться от Совета не удастся, и улыбнулся сам себе, поняв, что рассуждает совсем как в детстве, пытаясь увильнуть от надоедливой, нежелательной работы по дому. Тогда он был счастлив. Или нет? Он многого не знал, и это не давило тяжким грузом на плечи, не было того горького бремени, что может отравить всю дальнейшую жизнь.
* * *
Глава 25.
Знают! Сознание обожгло огнём, стало немного жарко, но Рутгер, как ему показалось, смог сохранить на своём лице печать непроницаемости. Он медленно обвёл взглядом всех присутствующих, и остановился на лорде Сатвеле. Именно он задал последний вопрос, не лишённый ехидства, и какого-то потаённого коварства.
– Почему я должен отвечать на вопрос лорда, коего совсем недавно обвиняли в государственной измене? – Рутгер повернулся к трону Владыки, стоящего на небольшом возвышении, со вкусом задрапированный шкурами редких животных, привезённых из далёких, недосягаемых царств, и стоивших целое состояние.
Владыка Альгар с неуверенной, жалкой улыбкой посмотрел по сторонам. По всей видимости, он неважно себя чувствовал, и его сейчас больше заботили вопросы о собственном здоровье, а не страна Лазоревых Гор. Он то впадал в какую-то полудрёму, и не слышал о чём говорят лорды и вожди. То вдруг неожиданно вскидывал голову, и, глядя куда-то вдаль, всматривался во что-то виденное только ему.
На ответный выпад лорд зло ощерился, но что-либо ответить не успел. Его прервал повелитель Тайной Стражи:
– Обвинения в измене сняты с лорда Сатвела. Нами было проведено тщательное расследование, опрошены сотни свидетелей, и они в один голос подтвердили, что Сатвел был втянут в заговор помимо своей воли, и не нанёс какого-либо вреда стране Лазоревых Гор. Жаль, конечно, что вдохновитель заговора, лорд Кирфер был убит челманами. Я думаю, что мы бы узнали от него много интересного, и установили всех заговорщиков.
Стоя в центре огромного пурпурного шатра, окружённый со всех сторон скамьями с сидящими на них лордами, с одной стороны, вождями и воеводами с другой, Рутгер чувствовал себя не совсем уверенно. Хотелось убежать, скрыться, чтобы его никто не видел, и не приставал с вопросами, на какие трудно ответить. Он видел угрюмые лица, недобрый блеск глаз, и всем своим существом ощущал опасность от людей, собравшихся здесь.
