Сивды нерешительно остановились, затравленно озираясь, отступили к своим хозяевам, и наконец, убрали мечи в ножны. Видя, что вожди кланов настроены решительно, постепенно замолкли и лорды. Владыка Альгар очнулся от своей полудрёмы, и, подняв золотой меч – символ власти, поднялся. Он выждал, пока установится полная тишина, и тогда заговорил, стараясь придать своему слабому голосу больше уверенности:
– Что всё это значит? Воевода Рутгер слишком молод, чтобы быть воеводой, и он плохо понимает ситуацию, сложившуюся в нашей многострадальной стране. Пусть он объяснит, что хотел этим сказать, и почему посмел оскорбить лордов!
В повисшей тишине Стальной Барс слышал только стук своего сердца, пытавшегося проломить рёбра груди. Он чувствовал на себе десятки глаз, и одни из них хотели бы испепелить его дотла, другие подбадривали, и давали поддержку, и он ощущал её всем своим телом.
– Давай, Рутгер! Скажи им всё! – Это выкрикнул Зифтер, и хрипло рассмеялся. Он был во многом противоречив, не любил принимать трудные решения, и всегда действовал, полагаясь на своё какое-то особое звериное чутьё. Вот он и сейчас сразу же понял, что сын Ульриха способен повести за собой воинов кланов. Что он сможет сделать всё, чего ждут от него виги.
Стараясь унять биение своего сердца, Стальной Барс глубоко вздохнул, и заговорил:
