– Надо поторапливаться, и что-то делать. – Напомнил царь. – Солнце клонится к зениту, а мы находимся недалеко от логова тварей. Скоро здесь будет полно мутантов, и нам может не поздоровиться.
– Да. – Рутгер решительно поднялся, и подхватил с травы свой шлем. – Кто пойдёт? Аласейа, ты со мной?
– Куда я без тебя. – Шутливо проворчал росс, и легко вскочил.
– А если в вас начнут метать стрелы? Что нам тогда делать? – Насторожился Вальгер.
– Ждать нашего возвращения. – Стальной Барс улыбнулся, и его взгляд упал на Архорда. Почему бы и нет? Всё-таки он лорд, и наверняка в своё время обучался искусству вести переговоры. В таком деле он может пригодиться. В последнее время он здорово изменился. От его заносчивости не осталось и следа, и он всегда готов выполнить любой приказ, а кое-какие его идеи казались довольно-таки стоящими. Что же с ним? Понял, кто истинный враг страны Лазоревых Гор, или это маска, и он ждёт благоприятного момента для удара в спину? Жаль, что Эрли немного приболела, ничего не может предвидеть, и твердит только то, что надо быстрее покидать Проклятые Земли, что чувствует дыхание Невидимой Смерти.
Лорд понял, и тоже поднялся с травы:
– Для меня будет честью сопровождать…
– Оставь! – Отмахнулся царь россов. – Побереги своё красноречие для воинов на стене. Лурфар, знаешь ли ты наречия юга?
– Да. Великий царь.
– Пошли. – Проговорил Стальной Барс, и, выйдя из тени акации, не надевая шлема, двинулся к стене. Он хотел, чтобы его заметили ещё издали, и поняли, что он идёт с миром, не представляя никакой опасности. Что он не мутант, хотя, кто знает, какие твари водятся в здешних землях. Ведь откуда-то появились легенды о вампирах! Значит, они существовали на самом деле? А может, они всё ещё живут где-нибудь на задворках Обитаемого Мира?
По мере приближения к стене стали видны подробности, что было невозможно рассмотреть из-под акации. Ущелье постепенно сжималось, его склоны становились всё круче, и на них уже не было видно какой-либо растительности. Чем дальше путники углублялись, тем больше становилось им не по себе. Казалось, что всё здесь дышало смертью, а кости, человеческие и звериные, только подтверждали это. Здесь не было слышно насекомых, и певчих птиц, только где-то высоко в небе, невидимый глазу, навевал тоску своими криками, канюк.
