– Не слишком ли ты осторожен? – Хмуро спросил росс. – Какие слова могут убедить тебя в обратном?
Он подошёл ближе, и, положив ладонь на плечо воеводы, тихо, чтобы слышали только они, спросил:
– Почему ты не веришь Сайану? Всё дело в Эрли?
– Да. Ей я верю больше. Вспомни! Разве она когда-то подводила нас? Все её предсказания сбывались, и благодаря ей мы выходили победителями, казалось бы, из совершенно безнадёжных ситуаций! Руса мы знаем всего несколько дней, и я не думаю, что он достаточно откровенен. Надеюсь, ты ещё не забыл, как нас использовал Найс? Что, если и Сайан тоже хочет от нас получить что-то о чём мы и не догадываемся? Нет! Скорее всего он и не желает нашей смерти, – Поспешил закончить виг, видя, что Аласейа собирается ему возразить: – Но может он так же, как и Найс хочет отомстить мутантам, и не счёл нужным сообщить нам об этом?
– Ты совсем не веришь в бескорыстную помощь со стороны русов? – Тяжело вздохнув, спросил царь россов.
– Пока нет. – Улыбнулся Стальной Барс. – Уверен, со временем я буду им доверять, но пока, оставим всё, как есть. Эрли чувствует врага, а Сайан не видит здесь никакой опасности. Будем осторожными, и тогда, мы не оставим на своём пути ни одной свежей могилы.
* * *
Старики рассказывали, что со временем, после многих боёв, воин начинает всем своим телом ощущать угрожающую ему опасность, и успокоится только тогда, когда увидит её, и приготовится к отражению атаки. Это называется опытом, и прежде, чем появятся его зачатки у отрока, впервые взявшего в руки меч, должно пройти немало времени, и он должен постараться выжить во многих битвах. Бойцам воеводы пришлось учиться уже в походе, в жестоких схватках с врагом, и это было кровавое обучение. Зато теперь, в свои двадцать, двадцать пять лет, каждый из них был достаточно опытен, чтобы с гордостью называть себя воином.
Наверное, каждый здесь испытывал то же чувство, что и в подземельях Егдера. Казалось, что воздух, пропитанный угрозой, можно резать ножом, и каждый камень, каждый чахлый кустик, таит в себе смерть. Где-то в вышине тоскливо прокричал канюк, и чувство опасности стало ещё более осязаемым.
Воины вглядывались в круто поднимающиеся склоны, пытаясь что-нибудь разглядеть, но ничего, кроме осыпей камней, поросших редкими кустиками, ничего не было видно. Из тёмного зева ущелья повеяло холодом, и Рутгер с усмешкой подумал, что, наверное, так выглядит вход в ад.
