– По нашим преданиям, там один из многих ходов, ведущий в убежище Древних, но он находится так глубоко, и так засыпан, что отрыть его человек просто не в состоянии. Сотни лет назад ювгеры сделали эту дорогу, и ждали, когда выйдут Боги… Видимо, время, когда Обитаемый Мир рухнет, ещё не наступило, и Древние не выходят.
– Или уже не такие могущественные. – Вставил Аласейа. – Они смогли укрыться от Апокалипсиса, но теперь у них не хватает сил, чтобы выйти через этот ход. Да и зачем он им, если у них достаточно и других ворот? А ваша легенда так и останется всего лишь легендой.
Коур грустно улыбнулся, и согласно кивнул головой. Вдруг он встрепенулся, и, приложив ладонь к глазам, стал пристально вглядываться вдаль, туда, где заканчивались холмы, и начиналась мёртвая, безлюдная степь без конца и края, изрезанная глубокими трещинами, глаз радовали только пожухлые пучки травы, низкорослый кустарник, и всё чаще встречающиеся нагромождения камней. Кажется, здесь было невозможно где-либо спрятаться, а свежевыпавший, хрусткий снежок, предательски выдаст любого, кто по нему пройдёт, избегая мест, где ветер его уже сорвал и разметал.
– Что там? – Сразу насторожился Рутгер, перебегая глазами от одной груды камней к другой, и пытаясь что-либо разглядеть в складках местности.
– Мне показалось, что я видел какое-то движение, а это ветер гнал перекати-поле. – Улыбнулся ювгер, и воевода подумал, что так оно и есть.
Он заметил, что последнее время относится недоверчиво ко всем людям, кто не состоит в его дружине. Ему казалось, что все хотят что-то от него получить, и при этом обязательно обмануть его. Только своим, вигам, он мог доверять, люди же других народов, кажется, готовы лгать на каждом шагу, и использовать его втёмную. Неужели Обитаемый Мир так изменился, или он всегда состоял только из лжи, а сын Ульриха этого просто не замечал? Нет-нет! Этого не может быть! Как же клятвы на мечах, на крови? Как же дружба, и готовность отдать за названного брата жизнь? Всё это, конечно, есть, стоит посмотреть на любого из воинов, но не стоит без оглядки доверять иноземцам. Стальной Барс спас жизнь ювгеру, и тот поклялся ему в верности. Что стоит его клятва? Можно ли до конца ему доверять, или он, как и Найс, преследует какие-то свои цели, а ещё хуже, действует по указке вождя Тартея? Время, конечно, покажет, кто прав, и кто виноват, но не будет ли это слишком поздно?
