Таким образом, эпоха Древнего царства была временем разностороннего культурного развития великого народа, временем его мирного труда и преуспевания. Внешние сношения его заходили далеко и охватывали огромное пространство от абиссино-аравийского Пунта до Эгейского мира. И эти сношения были мирного культурного характера. У фараонов не было даже постоянного войска, так как стычки с бедуинами Синайского полуострова во время экспедиций в каменоломни или медные и бирюзовые рудники, а также с нубийскими туземцами не заслуживали названия войн и не требовали больших сил. Серьезнее были столкновения с ливийцами, но о них теперь мы слышим меньше. Однако к концу эпохи Древнего царства положение на севере сделалось более грозным. Еще во второй половине III тысячелетия началось движение из Аравии семитической волны амореев, устремившейся в Сирию и сообщившей ей имя в вавилоно-ассирийских текстах «Амурру», овладевшей затем Вавилоном и давшей ей великую династию Хаммурапи. Египту также грозила опасность, и мы видим, что уже с V династии военные экспедиции в Азию начинают делаться необходимостью. На стенах погребального храма второго царя этой династии (XXV в.) Сахура изображены пленные ливийские князья, возвращение победоносного флота с пленными семитическими вождями: здесь же представлены семиты — пленники и данники с дарами (сосудами, медведем и пр.). Царь изобразил себя в виде сфинкса, попирающего ливийца, пунтийца, азиата. В одной из гробниц к югу от Гераклеополя найден барельеф, изображающий падение азиатской крепости — древнейшая пока батальная картина. При царе VI династии Пепи I (ок. XXIII в.) азиатские отношения потребовали значительного напряжения сил. Начальнику Юга Уне было поручено собрать войско из туземных отрядов, поставляемых номархами, храмами, а также из нубийцев и ливийцев. Было предпринято пять походов в страну «обитателей песков», как называли тогда египтяне семитов Сирии; из упоминания уничтожения виноградников и фиговых деревьев видно, что военные действия происходили уже в Палестине среди оседлого населения. Уна предпринял и морскую экспедицию до «Носа Антилопы», может быть, Кармила, в северную часть страны «обитателей песков». Однако при Пепи II другой вельможа, снаряжавший экспедицию в Пунт на Красном море, был убит во время набега «обитателей песков», очевидно, стучавшихся в двери Нильской долины. Они были отражены элефантинским князем Пепинахтом. Элефантинские вельможи теперь вообще проявляют энергичную деятельность, особенно по сношениям с непосредственно примыкавшими к их области южными странами. Из них особенно известны подвиги Хуфхора, начертавшего свою автобиографию на стенах своей гробницы. Он говорит о трех экспедициях в отдаленные области Судана при царях VI династии Мернера и Пепи II. «Я вернулся с 300 ослами, нагруженными ладаном, эбеновым деревом, шкурами пантер, слоновыми клыками, всякими отборными прекрасными произведениями», — говорит он между прочим, а также приводит письмо от имени царя Пепи II, вступившего на престол ребенком; в нем высказывается благодарность за направляемого ко двору для увеселения царя мальчика-карлика из малорослых племен Судана. Сохранились известия о подобных же экспедициях и других южных вельмож.
Итак, внешние сношения египтян охватывали огромное пространство и в сферу их влияния, если не непосредственного владычества, вошли области и на севере, и на юге. Но одновременно с этим внутри страны начался болезненный процесс ослабления и оскудения центра, обнаружились признаки распадения государства. Упомянутые только что Уна и Хуфхор являются красноречивыми представителями этого времени — первый, царский чиновник, выслужившийся из неродовитого круга, является как бы носителем прежнего централизующего начала; он облечен новым званием «начальника Юга» в противовес прогрессирующему разложению; он принимает экстренные финансовые меры для поддержания казны; Хуфхор верный слуга своих государей, однако уже не находится вблизи их; он живет и умирает в своей области, и его гробница не в новой столице — Мемфисе (по имени пирамиды Пепи I «Меннофр», «Благое пристанище»), а в его родовой области. И это становится общим явлением с конца V династии. К этому времени, благодаря царским пожалованиям, успела образоваться богатая поземельная знать, сильная своими связями с местным населением и переставшая стремиться ко двору и центру. Корона в то же время, наоборот, успела ослабить себя, раздарив значительную часть земельного фонда служилым людям, превратившимся через несколько поколений в настоящих феодалов, и наделив различные храмы иммунитетными грамотами. Правда, эти грамоты не идут так далеко, как вавилонские, и не создают подобий духовных ленов, но все же короне пришлось поступиться рядом выгод. Льготы храмам и их городам заключались в изъятии от различных повинностей, работ и выдач в пользу двора, царских людей и полицейских (так называемых мирных нубийцев — полицейскую службу несли нубийцы).