Эти памятники, которые по справедливости могут быть названы произведениями политической литературы, указывают на патриотическое настроение лучших людей, скорбевших о падении страны и культуры. Они взаимно дополняют друг друга и воспроизводят перед нами черты социального переворота, когда все перевернуто вверх дном, когда засилие черни грозит культуре, когда страна отрезана от внешнего мира и испытывает полное оскуднение во всем необходимом. Мы видим, между прочим, проявление переворота и в положении классов: незнатные «неджесу» теперь пользуются богатством и занимают видные жреческие должности, но уже начинают тосковать о «сыновьях персон», которых жизнь оттерла от руководящего положения, — вспомним, как в предшествующий переходный период гераклеопольский царь советовал своему сыну не пренебрегать «неджесами». Но эти смуты и бедствия осложнились еще внешней катастрофой, которая является едва ли не главной темой пророчества.
В XX–XVIII вв. до Р. X. Передняя Азия была свидетельницей грандиозных этнографических сдвигов и политических потрясений. Волна разнообразных племен, с арийскими, впервые появляющимися на горизонте истории элементами, обрушилась с востока на Двуречье и после долгих натисков овладела Вавилоном, посадив туда касситскую династию. С севера на Сирию, Ассирию и Вавилонию напирали хеттские племена, одно время, уже при касситах, также подчинившие себе было Вавилон, занявшие Ассирию и оставившие колонии и другие прочные следы в Сирии и Палестине; с юга из Аравии на смену амореям начинали двигаться арамеи — новая семитическая волна племен. Натолкнувшись на хеттский поток на севере, эта волна, по-видимому, повернула на запад и устремилась на Египет, что в науке известно под именем нашествия гиксосов — по крайней мере сами египтяне обозначили этот народ теми же терминами, какие они употребляли для семитов Сирии, да и различные указания также свидетельствуют в пользу семитизма завоевателей. Из семитических языков могут быть объяснены и имена гиксосских царей, как переданных Манефоном, так и сохраненных египетскими памятниками. Эти цари составили XV династию; на их время можно отвести около полутора столетия (XVIII–XVII вв. до Р. X.); они скоро растворились в египетской культуре и сделались настоящими фараонами, что не исключает вероятности рассказа Манефона и египетских памятников о погромах и насилиях, учиненных ими в первое время их владычества. Опорным пунктом их были Мемфис и, особенно, крепость Хут-Уарет (Аварис) на восточной границе, близ Пелусия. Из гиксосских царей на памятниках чаще других попадаются три с именем Апопи и Хиан; последний был могущественным владетелем, власть которого признавалась во всем Египте и который был известен за его пределами — и в Палестине, и на берегах Евфрата, и на Крите; он даже носил титул «объемлющий страны» наряду с обычным «государь-иноземец» — хекахасут — прототип слова «гиксос», которое в эллинистическое время объяснили, как «цари-пастухи» или «пленные пастухи» и которых антисемиты той эпохи сопоставляли с евреями и их приходом в Египет.
Реакцию против иноземцев взял на себя Юг и после упорной борьбы нескольких поколений ее завершили Фивы под знаменем бога Амона; им удалось вновь объединить страну под властию национальной династии, которая началась опять с Иниотефов; один из них присоединил Коптос и низложил там приверженца гиксосов. Затем Секененра III пал в битве с последними, и мумия его покрыта ранами. Камос одержал большую победу уже к северу от Гермополя и, кажется, овладел Мемфисом, наконец Яхмос I, с которого обыкновенно начинают XVIII династию, окончательно изгнал гиксосов из Египта, взяв Аварис и пройдя по пятам их до самого финикийского побережья. Начался новый блестящий период египетской истории, известный под именем Нового царства.