Память Эхнатона и его трех преемников была предана проклятию, их годы причислились ко времени царствования следующего фараона, считающегося последним царем XVIII династии — Хоремхеба, уже известного нам вельможи, бывшего сподвижником Эхнатона и его преемников. Возведением своим на престол он обязан, по-видимому, и родственным связям, но еще более своим дарованиям и расположению, которым он пользовался и у военных, как «великий генерал», совершивший, по-видимому, уже при Тутанхамоне удачный поход в Сирию, и у жрецов. Он оправдал надежды и тех, и других, начав более достойную Египта внешнюю политику и взявшись более энергично за истребление следов Эхнатоновой «ереси». Одновременно с этим шли заботы об исправлении нравов бюрократии и судей, злоупотребления которых за предшествующее время возросли, и об упорядочении дипломатических и торговых сношений — был заключен договор с хеттами и возобновлены экспедиции в Пунт.
Энергичная XIX династия продолжала дело возрождения страны и ее военной мощи. Второму царю ее, Сети I, удалось отвоевать Палестину и южную половину Финикии и нагнать страх на ливийцев; его сын, знаменитый Рамсес II, воевал с хеттами с 4-го по 20-й год своего царствования с переменным успехом, до взаимного утомления обеих держав. Под знаменами фараона были не только туземные полки, но и наемники из ливийцев и морских народов — шарданы; хеттский царь Муваталлис стоял во главе большого союза малоазиатских народов и сирийских царств, среди которых мы встречаем знакомые имена дарданцев, писидийцев, мисийцев, ликийцев, Каркемиш, Алеппо, Кипувадна, прототип более позднего имени Каппадокия. Под Кадешем на Оронте около 1295 г. до Р. X. встретились две армии из представителей трех частей света. Хеттский царь завлек Рамсеса в ловушку, и только личная храбрость спасла его от поражения, что дало ему некоторое право на стенах сооруженных им храмов повествовать о блестящей победе, а его придворным поэтам прославлять царя, единолично, с помощью Амона обращающего в бегство тысячи неприятелей. Во всяком случае после Кадешской битвы Рамсесу пришлось воевать еще 15 лет, пока более уступчивый преемник Муваталлиса Хаттусилис II не согласился начать мирные переговоры. Был заключен не только мир, но оборонительный и наступательный союз на равных правах; оба царя отказывались от завоеваний насчет друг друга и обязывались оказывать содействие во внешних войнах, в усмирении мятежей и выдавать взаимно политических эмигрантов и перебежчиков. Этот замечательный памятник дипломатии XIII в. до Р. X. дошел до нас начертанным на стенах Карнака и великолепного заупокойного храма Рамсеса II — Рамессея; кроме того, в столице Хеттского царства, в нынешней турецкой деревне Богазкее, немецкая экспедиция нашла клинописный извод его; небольшой кусок клинописной версии имеется и в Петрограде. Рамсес, очевидно, дорожил всем, что относится к хеттской войне, и был рад миру с хеттами, хотя и выставлял последний, как покорность их — отсюда и увековечение договора в двух храмах на камне, чему мы и обязаны сохранением этого первого для нас в истории Египта мирного договора.