Прошедшая по всему классическому Востоку струя интенсивной религиозности, объясняемая пережитыми великими историческими катастрофами и потрясениями, оказалась и в Египте. Набожность усиливается; ищут новые предметы культа и новые способы его выражения. Та мелочность и те крайности в почитании священных животных, которые поражали классических и христианских писателей и которых не было в более древние времена, восходят именно к саисской эпохе. Появляются новые боги из обожествленных мудрецов древности, например знаменитый Аменхотеп, сын Хапу, сподвижник Аменхотепа III, и особенно Имхотеп, современник царя III династии Джосера, архитектор, создавший каменные сооружения, теперь объявленный сыном Птаха и богом врачевания. Усиливается дуалистическая струя в представлениях об Осирисе, Хоре и Сетхе; последний все более и более получает характер дьявола. Особенным почитанием пользуется богиня Саиса из династии Нейт, также одна из самых древних божеств, теперь уже не столько богиня войны, сколько богиня неба «великая мать всех богов, родившая Ра, когда еще не было рождений». Погребальные обряды теперь еще более осложняются; ушебти кладутся сотнями — иногда по статуэтке для каждого дня; изображаются новые амулеты для земного и загробного употребления. Книга мертвых получает теперь окончательную, как бы каноническую редакцию; состояние ее текста доказывает, что он был во многом уже непонятен для самих жрецов. Это обстоятельство, в связи с закреплением объема и опасением его сократить, вызвало появление ряда других заупокойных текстов, меньшего размера и более простого содержания.
Общему направлению отвечает и искусство этого времени, обнаруживая известный подъем. Цари строили много, но их сооружения почти не сохранились; конечно, замечательные колоннады со сложными капителями птолемеевских храмов имеют свои корни в саисской эпохе. Скульптура, взявшая за образец статуи Древнего царства, выработала особый стиль в трактовке голов из твердых пород камня не без изящества и реализма. Большая часть наполняющих наши музеи бронзовых фигурок божеств и священных животных также относится к этому времени. Реакция против фиванского искусства особенно заметна на барельефах, где фигуры не нагромождаются в виде силуэтов, а изображаются рядом. В гробницах появляются знакомые нам изображения полевых работ, сельских сцен и т. п., иногда простые копии с произведений Древнего царства. В храме у пирамиды царя V династии Сахура найдены гипсовые слепки его прекрасных скульптур и барельефы с нанесенными на них сетками — они были образцами, по которым учились.
Итак «эпоха реставрации и египетского ренессанса» полна противоречий. В ней национализм и патриотизм опираются на наемнические войска, религиозная исключительность и ритуальная мелочность уживаются с филэллинством, высокие религиозные идеи — с ребяческим суеверием, художественность отделки произведений искусства — с пустотой содержания, внешний блеск — с внутренним упадком, широкие стремления и энергия еще не угасшей нации тщетно ищут простора и разбиваются о внешние препятствия, тем более что и внутренние условия не всегда были благоприятны. Ненадежность наемников не раз обнаруживалась; в пограничных гарнизонах и в полках происходили бунты; туземные войска, обиженные вниманием к иноземцам, также не представляли опоры для династии, которая вообще не пользовалась большой популярностью, особенно в греческих кругах, из которых и идут те неблагосклонные рассказы, преимущественно касающиеся предпоследнего фараона Яхмоса II (Амасиса, 569–525 гг. до Р. X.), который происходил из боковой линии, сам сел на престол после борьбы с предшественником Уахабра (Априем). Он проявил большую энергию и внутри, и во внешней политике. Рассказывают об его законах и мероприятиях финансового характера, об его обширных дипломатических связях и греческих симпатиях, об его внешних приобретениях. Кроме Кипра, владение которым облегчалось благодаря хорошему состоянию флота, верховная власть его признавалась киренскими греками, которые сами впутали его в свои внутренние смуты. Однако уже появилась на горизонте новая грозная сила, которой суждено было сокрушить царство фараонов. Еще при жизни Амасиса Передняя Азия из Лидии, Мидии и Вавилона превратилась в молодую могущественную Персидскую державу с великим Киром во главе. Не могло быть сомнения, что покорение Египта стояло на очереди. Амасис это давно понял и еще до объединения Киром Передней Азии пытался отвратить катастрофу, заключая союзы с Лидией, Вавилоном, греками, приводя в готовность свои сухопутные и морские силы. Судьба была к нему милостива и избавила его от участи быть последним фараоном династии — он умер еще до прибытия к границе полчищ Камбиза, оставив престол своему сыну Псамметиху III.