Итак, и здесь тоже, что в письменности — внешность греческая, дух и приемы — туземные. В области архитектуры последние оказались более устойчивы; достаточно вспомнить, например, стены монастыря св. Шенуте у Сохага (Белый и Красный) или колонны монастыря св. Мины близ Александрии, а также надземные гробничные сооружения в некрополе Великого оаза, обследованном русской экспедицией В. Ю. Бока. Для III–V вв. характерен изломанный трехчастный фронтон, иногда богато орнаментированный; это своего рода барокко, вероятно, восходит к Сирии, откуда пришли разнообразные формы растительного или растительно-звериного орнамента в виде виноградных гирлянд, аканфов с изгибами, завитками, плетениями и т. п., с гранатовыми плодами или фигурами зверей, птиц и т. п. в пустых круглых пространствах, а также в виде меандров с цветками, ростками и т. п. внутри. Эти мотивы господствуют также в III–V вв., а затем частью переходят на надгробные стелы; они же богато украшают разнообразные формы капителей (корзиночных и чашевидных) колонн. По красоте и своеобразию их эллинистический и христианский Египет занимает первое место и, вероятно, в нем, наряду с Сирией и Малой Азией, следует видеть источник тех прекрасных произведений этого рода, которые известны из Византии, Равенны, Венеции.
В скульптуре, наряду с античными сюжетами, удерживаются и национальные черты: африканские толстые тела на тонких ногах, сухость формы, резкое расчленение туловища, круглые головы с короткими волосами, схематизм в складках одежды, плоский рельеф и древние символы, особенно иероглиф жизни, стилизованный в виде креста. Древнеегипетское мастерство в передаче животных утратилось — особенно уродливы, почти геометричны львы, ставившиеся у порталов и епископских седалищ. Этот заимствованный из Передней Азии обычай, где львы у ассириян и хеттов играли роль охранителей, перешел через Египет в Европу и до сих пор напоминает нам у входов в здания о Востоке. Иногда, как в Древнем Египте, человеческие фигуры помещаются в наосах, нишах; национальный стиль под сирийским влиянием иногда одерживает верх над греческим, например, на сложной композиции Входа Господня в Иерусалим в монастыре Шенуте или на рельефном изображении самого Шенуте в Берлинском музее, где снова выступают древнеегипетские условности соединения на одной фигуре изображения в профиль и спереди.
Излюбленны изображения святых на конях (типы Георгия Победоносца, Феодора Стратилата и др.), идущие частью от императоров-триумфаторов, частью от Хора, поражающего злую силу; последний, в виде всадника с головой кобчика, но en face, нередко встречается на тканях, которые вообще представляют собой характерные произведения египетской индустрии и наполняют музеи, будучи весьма разнообразны по технике, материалу, рисунку. Фабрики Александрии, Ахмима, Антинои и др. поставляли эти ткани от II до XII в. всюду до Западной Европы включительно; на наш юг проникли их мотивы уже скрещенные с персидскими (сасанидскими). Сначала преобладают эллинские рисунки на одеждах с одноцветными темными полосами, с гобеленовым узором, линейным орнаментом, фигурами античного стиля; с IV в. появляются христианские символы, пышность красок увеличивается за счет тщательности рисунка.