Греческое народовластие, со всеми его взлетами и падениями, прозрениями и заблуждениями, гуманностью и жестокостью, свободой для одних и рабством для других, навсегда вошло в «золотой фонд» европейской цивилизации. И сегодня в речи Перикла — этом гимне афинской демократии, мы находим поистине пророческие слова: «…мы будем предметом удивления для современников и для потомков».
Олигархия. В отличие от демократии, о которой есть возможность составить относительно полное представление по ее наиболее совершенной форме — Афинам, с олигархией дело обстоит несравнимо хуже, поскольку об этой форме государства конкретно известно очень мало, и поэтому ограничимся теми довольно скудными сведениями, которые содержатся в «Политике» Аристотеля.
Главными видами государственного устройства Аристотель склонен считать как раз демократию и олигархию. Олигархию он определяет как «тот вид, когда верховную власть в государственном управлении имеют владеющие собственностью». Аристотель различает четыре вида олигархии. Отличительный признак ее первого вида, по его мнению, состоит в том, что «занятие должностей обусловлено необходимостью иметь столь значительный имущественный ценз, что неимущие, хотя они представляют большинство, не допускаются к должностям». При втором виде доступ к должностям тоже обусловлен имущественным цензом, и люди, имеющие его, пополняют недостающих должностных лиц путем кооптации. При третьем виде сын заменяет отца. При четвертом властвует не закон, а должностные лица. В общем, «там, где власть основана… на богатстве, мы имеем дело с олигархией». Необходимо, однако, подчеркнуть, что в большинстве олигархических полисов также существовало понятие гражданского коллектива, который был шире, чем олигархическая «верхушка». Соответственно, рядовой гражданин обладал рядом прав, для него была только закрыта возможность занимать сколько-нибудь важные посты в системе управления полисом.
Теперь обратимся к Спарте — самому необычному из всех греческих государств. В Спарте господствовала общинно-государственная собственность на землю и рабов (илотов). Исторически эта не совсем обычная для полиса ситуация находит свое объяснение в спартанском завоевании Лаконики и Мессении. Необходимость контролировать огромные (по греческим масштабам) массы покоренных вызывала необходимость особой организации спартанского общества.
Все население государства (которое охватывало территории двух больших областей Пелопонесса — Лаконики и Мессении) делилось на три основные категории: спартиатов, периэков и илотов (имелись и некоторые не очень многочисленные промежуточные группы). Единственно полноправной частью населения были спартиаты. Периэки («живущие вокруг») — такие же греки-дорийцы, как и спартиаты, пришедшие вместе с ними с севера и осевшие в Лаконике. Лично свободные, они жили в небольших городках, обладавших некоторой автономией, но под строгим присмотром спартиатов. Периэки обязаны были служить в спартанской армии и иногда даже составляли в ней большинство. Илоты в этническом отношении представляли смешанное население: в Лаконике — это потомки старого ахейского населения, покоренного спартанцами, в Мессении — доряне, но также покоренные в ходе так называемых Мессенских войн VIII–VII вв. до н. э. Илоты представляли собой такую социальную категорию, которую, видимо, точнее всего определяет термин «государственные рабы». Они обеспечивали существование спартиатов. Все населенные илотами земли были разделены на участки (клеры). Каждый такой клер (состоявший примерно из 6–7 плотских домохозяйств) был приписан к определенному спартиату, который выступал, однако, не его собственником, но только пожизненным пользователем. Илот не мог быть отчуждаем от своего клера, продать его или убить спартиат не имел права, так как илот считался принадлежащим всему полису.
Естественно, что в таких условиях главная задача спартиатов состояла в том, чтобы всегда быть готовыми с оружием в руках подавить восстание илотов, и жизнь в Спарте напоминала быт военного лагеря. Ранее исследователи очень часто определяли Спарту как «милитаризованный полис», сейчас же более популярно другое определение — «полицейский полис».
