После прихода к власти
Основатель династии Веспасиан Флавий (69–79 гг. н. э.) многих своих незнатных соратников сделал не только сенаторами, но даже и патрициями. Его старший сын Тит (79–81 гг. н. э.), прозванный «отрадой рода человеческого», управлял в том же духе. Последняя вспышка борьбы императора с аристократической оппозицией, сопровождавшаяся многочисленными казнями и ссылками, относится к правлению Домициана (81–96 гг. н. э.), младшего сына Веспасиана, прозванного «лысым Нероном». Он был компетентным и способным принцепсом, но слишком деспотичным и подозрительным. «Правителям, — говорил он, — живется хуже всего: когда они обнаруживают заговоры, им не верят, покуда их не убьют». Эти жалобы вспомнили лишь после убийства самого Домициана в 96 г. н. э.
Новые императоры предали проклятию память Домициана, но подтвердили его распоряжения и указы. Доносчиков посадили на старый корабль без руля и без ветрил, и отправили его в открытое море.
После прихода к власти
Старинная знать к этому времени уже почти вымерла, а новая, сложившаяся уже в эпоху принципата, пользовалась богатством и почетом, получала престижные магистратуры и жреческие посты, но к управлению «провинциями цезаря» и армиями, как правило, не допускалась. Большинство доверенных приближенных принцепсов, а нередко и они сами являлись сенаторами и магистратами в первом или во втором поколении. Одним из лучших принцепсов, по общему признанию, был Пертинакс, сын простого отпущенника (193 г. н. э.). Проблема старинной римской знати исчезла вместе с самой этой знатью.
Провинции. Роль провинций в жизни римской державы трудно переоценить. На рубеже эр в них проживало, примерно, 80–90 % всего населения. Римская армия наполовину состояла из провинциалов. Доходы римской казны формировались почти целиком за счет собиравшихся в провинциях налогов и податей.
Отношение римлян к провинциям во многом определялось традиционными представлениями. Вся провинциальная земля по праву завоевания считалась собственностью римского народа, а сами провинции — как бы его поместьями (по выражению Цицерона). Однако в соответствии с теми же представлениями римляне должны были заботиться о сохранении мира и порядка на принадлежащих им землях и о благе подвластных им народов. Официально провинциалы назывались в Риме не подданными, а «союзниками».
Организуя управление своими провинциями и их эксплуатацию, римляне издавна стремились опереться там, где это было возможно, на города античного типа (полисы) и правящую ими знать. Она, в свою очередь, выражала готовность пойти на союз с Римом при условии учета ее интересов. Но поддерживать взаимовыгодное сотрудничество между центральной и местными элитами было очень сложно в условиях господства коррумпированного римского нобилитета и бесконечных гражданских войн и гражданских смут.
При республике провинции являлись не столько «поместьями римского народа», сколько управлявшей ими римской знати, представлявшей собой верхушку сенаторского сословия, и собиравших в них налоги и подати компаний римских публиканов — «цвета всаднического сословия».
По словам одного из римских ораторов, знатные наместники, а также друзья и клиенты, составлявшие их свиту, привозили в провинции амфоры, полные вина, а увозили оттуда амфоры, полные денег. А римских откупщиков государственных податей и налогов (публиканов), печально знаменитых своей ненасытной алчностью, сами же римляне называли разбойниками. Хищническая эксплуатация провинций приводила к истощению ресурсов и терпения их населения. Цицерон с горечью констатировал: «Провинциалы ненавидят само имя римлян и готовы восстать при первом удобном случае». Когда с установлением принципата был положен конец бесконтрольному владычеству римской знати и бесконечным гражданским смутам и войнам, положение провинций изменилось к лучшему.
