«Нет, не настойка сладкого корня, — думала она, вновь очутившись на дне чаши и попрощавшись с растаявшей в тумане Малтой, — не сладкий корень, способный полностью снять жар, а листья папоротника — средство несколько снизить температуру. И аконит для сердца. Так, что ли? Неужели такой страшный жар? И еще снотворное... Капайм ничего не передавал о болях. Жаль, что не удалось поговорить с Берчаром. Но, может, К’лон уже проснулся?»
«Он еще спит, — сообщила Орлита. — И тебе бы вовсе не помешало немного соснуть».
Морита и вправду чувствовала себя совершенно разбитой. Да еще этот проклятый туман! В нем запросто можно заблудиться!
«Меня-то ты всегда найдешь, — заверила ее Орли-та. — Возьми чуть-чуть левее и придешь прямо ко мне. Я приведу тебя в наш вейр».
«Пожалуй, я и правда посплю, но только пару часов», — решила Морита.
Ей в самом деле следовало отдохнуть. Она сделала все, что могла...
«Иди сюда и никуда не сворачивай», — снова позвала ее Орлита.
«Легко ей говорить», — подумала всадница. Через несколько шагов желтоватый свет входа в Нижние Пещеры растаял в густом сером тумане. К’лон выздоровел, — эта мысль не шла у Мориты„ из головы. Может, жители холдов на юге и умирали от этой болезни, но всадник К’лон выздоровел. Или Ш’гал что-то перепутал? Впрочем, С’перен тоже говорил о какой-то болезни. А завтра еще предстояло Падение...
«Не стоит так волноваться, — успокоила ее Орлита. — Сейчас ты все равно больше ничего не можешь сделать. Подумай сама, большинство всадников еще даже не проснулись. А к вечеру Лери наверняка найдет что-нибудь в Архивах».
— Я не волнуюсь. Это все туман. У меня от него всегда портится настроение. У меня такое чувство, будто я бреду неизвестно куда... и буду так брести до скончания времен.
«Ты уже почти пришла. Осторожно, сейчас будет лестница».
И правда, еще пару шагов, и она больно ударилась ногой о самую нижнюю ступеньку. Вокруг по-прежнему клубился туман. Морита нащупала рукой стену, потом — вход в хранилище, рядом с лестницей. С трудом отворив массивную дверь, она шагнула внутрь. Ее встретил до боли знакомый пряный аромат сушеных трав и настоек. Даже в царящем здесь полумраке она видела, что висящих по стенам пучков папоротника с лихвой хватит, чтобы поставить на ноги весь Вейр. На полке напротив входа стояла большая стеклянная бутыль, до краев полная белого порошка — толченые корни аконита. Ивового эликсира тоже вполне достаточно. И четыре непочатые бутыли сока из плодов лунного дерева... Ш’гал что-то говорил о кашле... Морита повернулась к другим полкам, где хранились необходимые лекарства: туссилаго, иссоп, тимус, борраго. Должно хватить. И с лихвой. Когда Древние переселились на северный континент, они прихватили с собой все растения, из которых готовили лекарства. Наверняка среди них найдется что-нибудь, помогающее при этой новой болезни.
Она вернулась к двери, и, наверно, как поколения лекарей до нее, устало прислонилась к косяку. Поколения! Да, поколения, пережившие и эпидемии, и Падения, и все природные катаклизмы этого мира...
Вокруг было так же серо и сыро, как и раньше. Угрюмо чернела смутной тенью уходящая к вейру лестница.
«Осторожнее», — предостерегла Орлита.
— Постараюсь, — отозвалась всадница и, придерживаясь рукой за стену, начала подниматься по ступенькам. Орлита что-то ободряюще шептала, и женщина рассмеялась — ведь до вейра и уютной постели было всего несколько шагов... В вейре было куда теплее, чем снаружи. Мягко светились глаза королевы, приветствуя переступившую порог Госпожу.
«Ты устала, тебе надо отдохнуть».
— Ишь ты, раскомандовалась! — покачала головой Морита, двигаясь к спальне.
Скинув тунику, она скользнула под покрывало, и через минуту уже крепко спала.
Капайм проснулся от оглушительного грохота барабанов. Голова у него просто раскалывалась. Эти проклятые барабаны гудели даже в его кошмарах — трудно назвать снами ту мерзость, что ему сейчас снилась. Он и проснулся не столько из-за шума, сколько убегая от излишне мрачных грез. Он лежал на постели, ощущая себя совершенно опустошенным. Очередная серия барабанной дроби заставила его зарыться головой в подушку.
Неужели они никогда не смолкнут? Раньше Капайм не замечал, что барабаны стучат так невыносимо громко. Надо было бы целителям поселиться в более тихом месте! В тщетной надежде на облегчение, он зажал уши ладонями. И тут он вспомнил все те сообщения, что оставил для передачи в холды и Вейры. Неужели их до сих пор не отослали? Уже, наверно, полдень! Разве мастер барабанщиков не понимает, насколько все это важно?! Или какой-нибудь глупый ученик посмел спрятать его записку в надежде поспать лишнюю пару часов?
Подобной головной боли Капайм еще никогда не испытывал. Просто невыносимо! И сердце его билось под стать бешеному ритму барабанов. Весьма странно...
