Но вот барабаны умолкли — но ни его голова, ни сердце этого даже не заметили. Перекатившись на бок, Капайм попытался сесть. Надо что-нибудь принять от головной боли. Собравшись с силами, которых оказалось не так уж много, он сел. И не сдержал глухого стона. Шатаясь из стороны в сторону, мастер встал на ноги и добрался до шкафа.
Экстракт сладкого корня... Несколько капель. Должно помочь. Это всегда ему помогало. Отмерив дозу, Капайм плеснул в кружку воды и одним глотком выпил лекарство. Не в силах больше стоять, он, чуть не падая, проковылял к ложу и ничком повалился на него. Сделать ему пришлось несколько шагов, а сердце теперь колотилось еще безумней, чем раньше, и он буквально обливался потом.
Капайм был слишком хорошим лекарем, чтобы тешить себя иллюзиями. Он снова застонал. Сейчас не время болеть. Ему надо заниматься борьбой с этой непонятной эпидемией, а не лежать в постели. Лекари не болеют! Как же так... Ведь он так тщательно мылся после осмотра каждого больного!
Почему не помогает экстракт? Из-за этой головной боли он совершенно не может соображать... А сделать нужно так много всего! Надо перечитать и обработать записи, проанализировать ход болезни и вероятность вторичных инфекций типа пневмонии или ангины. Но как же он сможет работать, если ему даже глаз не разлепить? В отчаянии Капайм обхватил голову руками и застонал от чувства собственного бессилия.
Каким-то шестым чувством он вдруг ощутил, что в комнате есть кто-то еще. Минуту назад он был один.
— Не подходи ко мне, — воскликнул он, резко поднимая голову, и тут же вскрикнул от полыхнувшей в висках жгучей боли.
— Не буду.
— А, это ты, Десдра...
— Я поставила у твоей комнаты ученика. Не дело, если тебе не дадут выспаться, — Капайм слушал этот спокойный голос и чувствовал, как в него вливаются новые силы. — Ты ведь заразился этой новой болезнью, не так ли?
— В этом есть какая-то высшая справедливость,— чувство юмора редко покидало Капайма.
— Возможно, — усмехнулась Десдра, — но только сейчас тебя слишком часто поминают.
— Карантин, похоже, не прибавил мне популярности?
— Можно сказать и так. Пост барабанщиков — в настоящей осаде. Фортин делает все, что в его силах.
— Вон в той сумке лежат мои записи. Передай их Фортину. Ему всегда лучше давались организационные дела, чем диагностика. Ты только передай ему мои заметки. В них все, что мне удалось узнать об этой болезни.
Десдра пересекла комнату и вытащила из вещевого мешка довольно тонкую стопку.
— Узнал ты, похоже, не так уж много, — заметила она, просматривая ее листы.
— Да, так, — согласился Капайм и, криво усмехнувшись, добавил: — Но скоро я ознакомлюсь со всеми подробностями.
— Разумеется, — кивнула Десдра. — Ничто не сравнится с собственным опытом. Что тебе принести?
— Ничего не надо! Нет, принеси воды... и какого-нибудь сока...
— С введением карантина нам уже никто ничего не подвозит...
— Тогда только воды. Теперь вот что. Никто не должен входить в эту комнату, Десдра. Даже ты не приближайся к постели. Все, что я попрошу, оставляй на столе у входа.
— Я могла бы все время находиться рядом с тобой.
— В этом нет нужды, — Капайм покачал головой, тут же об этом горько пожалев. — Я предпочитаю остаться один.
— Ну и страдай в одиночестве и тишине.
— Не смейся надо мной, женщина. Знаешь ли ты, как заразна эта болезнь? Скажи, в холде или в мастерской больше никто не заболел?
— Полчаса тому назад все были здоровы.
— А который час? — спросил Капайм.
— Уже вечереет. Четыре часа.
— Любой, побывавший хоть на одной из Встреч и вернувшийся сюда...
— Ты же это категорически запретил... карантин...
— Ну, какой-нибудь упрямец наверняка решит, что он все знает лучше меня... Так вот, любого, кто появится, тут же изолировать на четыре дня. Судя по сообщениям, обычно инкубационный период составляет два дня, но рисковать не хочется... Кстати, я до сих пор не знаю, как долго больной остается заразным — а значит, нам надо проявлять двойную осторожность. Я буду записывать ход болезни и ее симптомы. И положу свои записи вот сюда... на случай... на случай...
— Знаешь, пессимизм тебе как-то не идет.
— Ты всегда утверждала, что в один прекрасный день я умру от болезни, которую не смогу исцелить...
— Это еще что за разговоры? — рассердилась Десдра. — В Архивах работа идет день и ночь!
— Знаю. Слышал вчера вечером, как храпели ваши работнички.
— А! Мастер Фортин так и решил — никто не смог ответить ему, когда ты вернулся. К сожалению, сам он лег спать до твоего появления, а потому добрался до своего стола только к полудню. Он наверняка захочет с тобой увидеться.
— Ему нельзя входить в комнату!
— Не сомневаюсь, что он и не захочет в нее входить.
Почему не помогает экстракт? Сердце колотится, как безумное...
— Десдра, передай Фортину, что настойка сладкого корня не помогает. Более того, мне кажется, от нее больше вреда, чем пользы. В Айгене и Керуне, между прочим, мы использовали именно сладкий корень — и что толку? Пусть попробует настойку из папоротника. Может, она собьет жар... Пусть пробует и другие жаропонижающие... все средства...
