Рядом с кроватью, на вешалке, висела его роба. Плотная серая рубашка, чёрный жилет, брюки, шляпа-котелок и чёрный плащ. Плащ был не полным, не закрывал плечи и голову, он просто цеплялся за спину, на две треугольные серебряные пуговицы. У мага было не много нарядов, всего три робы и эта была самой любимой, доставшаяся ему от деда вместе со шляпой. В ткань робы был вплетён металл, он был в виде сетки и в виде рун. Все тридцать две руны, так или иначе встречались в ней.
Металл был вплетён глубоко, но когда руны использовались, их свет пробивался сквозь ткань. А над рунами которые использовались часто, ткань темнела, оставляя слабый отпечаток. При ярком свете падающем из окна, эти отпечатки словно тень пережитых событий отражались на робе. Сколько его предки пережили в этой робе? Сколько видели? В сколько раз она спасала им жизни? — Альбертли часто думал об этом, надевая робу и чувствовал как предки сквозь века окружают его своей защитой.
Альбертли спустился и увидел свою сумку, ещё полупустую, а рядом канистру с жидкой магией. Плутона по-прежнему нигде не было, и только подойдя к кухне он услышал бурление из лаборатории. Едой не пахло.
Подойдя к двери в лабораторию, Саронский остановился рядом с магическим календарём. 37-ое высокой травы, было выложено на нём, каждую полночь камешки передвигались, складывая новое число. Маг задумчиво посмотрев на календарь, дёрнул дверь.
В лаборатории было душно, от химического стола тянуло неестественным ароматом химии. Плутон прыгал по столу и что-то размешивал. Это было обычное состояние зверомага, он работал химиком, создавал и продавал свои препараты на рынках в крупных городах и сёлах. Однако его знали не как Плутона, а как “Алхимика из далёкого юга”. Он был крайне уважаем в определённых кругах, но далеко не все знали как он на самом деле выглядит.
— Что ты тут делаешь?
— Запас лекарств. Ты уже приготовил завтрак? Давай, иди, а то я сейчас тут надышусь. — Плутон перелил жидкость из колбы в колбу и начал бросать в неё белые кристаллы.
Саронский захлопнул дверь обратно, аромат был едким и он не хотел ощущать его в каше.
Через пол часа, Плутон гордо вышел из лаборатории и запрыгнул сразу к столу. Бросив на него-же стопку колбочек с разными жидкостями.
— Тут не хватало, решил доварить с утра. Ну? Что ты там возишься? Где моё мясо?
— Каши поешь, ничего не случится. — Ответил Альбертли, гася огонь в печи щелчком пальцев.
— Опять чирковая каша. — Плутон скривился. — Ты, меня уморить собрался? Ты видел эти зубы? Это клыки плотоядного существа.
— А ещё я видел твой желудок, это желудок всеядного существа. — Парировал Альбертли, неплохо помнящий биологию. И наложил ему каши в тарелку.
— Мог и не напоминать о том взрыве котла, взял и аппетит испортил, теперь я точно есть не буду. — Зверомаг отвернулся.
— Да? А сейчас я тебе верну Аппетит. Обедать не будем, только ужинать, вечером! — Альбертли бросил ложку в кастрюлю и телекинезом отправил их в мойку на кухне.
— Эх… Злой ты. — Плутон поднял взглядом ложку и принялся есть кашу.
Дверь башни, без скрипа, закрылась следом за ними. Маги сделали первые шаги в сторону деревни. Деревня находилась метрах в трёхстах, чуть ниже башни. Раньше башня безусловно стояла на высоком холме, но время, медленно и неостановимо поднимало деревню вверх. А башня оставалась на месте. Кто знает, возможно пройдёт несколько тысяч лет, и она окажется в низине. Ведь в отличии от деревушки, башня стоит на чём-то куда большем чем три этажа подвалов.
Дорога вилась, приближаясь к деревне она становилась всё шире. Начали появляться первые признаки деревни, вытоптанная трава и ароматы лесопилок. Деревня занималась в основном рубкой леса и переработкой сырой древисины. Стояли большие сараи для сушки досок, навесы для “кругляка”, но не было в деревне ни одного хорошего столяра. Лесорубы и лесопильщики при наличии большого количества материала, изгалялись кто во что горазд. Дома были большие, добротные, построенные из сруба, с большими трубами. Они могли выдержать даже самый лютый южный мороз.
В деревне все приветствовали Альбертли, мага в ней знали и любили. А в центре, стоял старый памятник их «Дружбе». Большой валун, который катился с гор и который старый Саронский, остановил. Вот уже четыре тысячи лет, он напоминал деревне о примирении с магами. Рынок находился в тени этого камня, маги пошли прямо туда, в надежде купить вяленого мяса в мясной лавке.
Но прямо у камня вертелся молодой парень в длинной, не по размеру одежде. Альбертли слишком поздно заметил его и хотел уйти прочь, но мальчик не иначе как спиной почувствовал Саронского и резко развернулся.
— Господин Альбертли! — Крикнул он, так, что весь рынок обернулся на крик.
- “О нет, нет нет нет… Только не сейчас”. — Подумал Саронский, глядя на бегущего к нему парня.
— И-и-и-иван. Привет! — Первым заговорил Плутон. — Как у тебя дела?
