Древний свет полностью

Быстро пронесся шторм, и свет весеннего солнца со всей полуденной яркостью хлынул на внутренний город. Я подумала, что не осознавала, как долго пробыла возле Портовых ворот… Тени куполов казались черными впадинами на белой земле. Исчезло всякое движение воздуха. В городах Побережья в полуденные часы обычно прекращается какая-либо активность, но нам с Дэвидом Осакой пришлось проталкиваться сквозь стоявшие на улицах толпы ортеанцев из хайек .

— Где шан'тай Рэйчел? — крикнул один мужчина из Анжади.

— Продавайте оружие, С'аранти , мы купим!

— Кормите нас — или будет война… — замечание женщины с рыжевато-бурой гривой прервалось, когда она споткнулась о чьи-то протянутые ноги и выругалась.

Дэвид радушно улыбался и продолжал идти. Я потела, и влага тотчас испарялась на сухой жаре. Небо цвета берлинской лазури обещало жару и бурю. Как скоро наступит дождливый сезон?

— Нет никого, с кем можно было бы вести переговоры! — сказал Дэвид. Он взглянул на многочисленные толпы, и я не заметила веселья на его лице. — Нет ни одного, кого мы могли бы уговорить, и кто затем сказал бы остальным, что делать.

Старая проблема на Орте: отсутствие иерархии. Каждый говорит с каждым, и из этого возникнет решение, однако какое и когда…

— Линн, я думаю о том, не посоветовать ли Молли допустить начало драки.

— Что?

В таком случае, какая бы семья-хайек ни всплыла наверх как победитель, она будет в состоянии диктовать другим. Они могут помочь нам реализовать «ТиП», программу Торговли и Помощи, в городах Побережья без возражений со стороны других хайек .

Я смотрела и видела хмурую задумчивость на его молодом и в то же время старом лице.

— А как же страдания, которые вызовет война?

Дэвид, уверенный в своей правоте, быстро сказал:

— Я не считаю, что это лучший путь.

Мы повернули на широкую, вымощенную хирузетом улицу, проходившую между большими куполами Домов-Орденов. Улицу по всей ширине запрудила толпа. Голоса галдели на дюжине диалектов Побережья. От этого зрелища и от солнца у меня разболелась голова. Я проталкивалась сквозь толпу следом за Дэвидом Осакой, глядя поверх голов ортеанцев Побережья, у меня пересохло во рту, и чьи-то локти тыкали меня в бока.

— Подождите… — я услышала знакомый голос, поискала глазами, затем увидела под навесом одного из куполов знакомые мне лица. Дэвид остановился, глядя туда, куда я указала.

Там, повернувшись лицом к группе людей, сидевших на скамьях под навесом, стоял Хилдрннди-керетне . Солнечный свет резко, рельефно освещал лицо старца, оставляя в тени глубоко посаженные глаза, так что на мгновение мне почудился череп. Прошел лишь месяц с тех пор, как я видела его в Махерве, однако болезнь продолжала свое разрушающее действие.

— Ответьте мне, шан'тай Медуэнин!

Блейз Медуэнин сидел прислонившись спиной к стене дома-Ордена. Я видела эту запыленную гриву, это лицо в шрамах, слышала его язвительный ответ.

— Я знаю Побережье. Я был здесь наемником во время ваших войн между линиями крови. И я был там, когда ваши корабли совершали набеги на прибрежные телестре в Римонеи Мелкати.

Сидевшая рядом с Блейзом женщина с красной гривой наклонилась вперед, и я увидела, что это была Говорящая-с-землей Кассирур Альмадхера.

— Мы не обвиняем хайек Анжади или какой-то другой хайек, шан'тай Хилдринди. Если бы Побережье было зажиточным, то не было бы причин для набегов, Однако…

«Как во время второго действия в мюзик-холле, — подумалось мне. — Пряник и кнут, примирительно и жестко». И в то мгновение, когда мы с Дэвидом стояли незамеченными с краю толпы на ступенях, я ненавидела женщину с красной гривой просто за ее способность находиться там, где она была. И презирала себя, как это бывает с тем, кто испытывает подобное чувство.

Пожилой керетне опирался на руку коренастой золотогривой женщины — Фериксушар. Он возвысил свой слабый голос, чтобы его слышали все окружающие:

— Мы живем в пустыне. Расскажите нам о вашей телестре , Медуэнин. Расскажите нам о реке Медуэд, о мархацах и скурраи , которые пасутся на ее берегах. Расскажите нам о лесах зику , о рашаку , которые вьют там гнезда, о живущих в реке хура , у которых вкусное мясо, и о зернах макре , растущих на поверхности земли, которую Она не сжигает!

Блейз встал. Шрамы, маской покрывавшие половину его лица, напоминали синевато-багровые рубцы. Он грубо сказал:

— Скажите, что мы можем с этим поделать! Не сказки для аширен , не выдумки… скажите! Мы в силах послать корабли с продовольствием собственным телестре , когда случается голод, но не всем хайек Побережья!

Я собиралась уйти, добраться до «челнока» и воспользоваться связью, когда Хилдринди сказал:

— У вас есть земля.

Наступила тишина. Кассирур подняла голову, глаза ее были прикрыты перепонками, лицо казалось белым и застывшим на фоне красной гривы. Она сказала:

— Наша земля — для Нее, мы живем под Ее небом и возвращаемся. Мы заботимся о ней, а она о нас. Земля не наша, чтобы ее отдавать!