Древний свет полностью

Молли покачала головой. Вьющиеся черные волосы, сейчас взлохмаченные, были скреплены гребнями из древесины дел'ри , комбинезон измят. Она выглядела так, будто долго не спала.

— Штормы препятствуют наблюдениям, — сказала она. — И они, и любые атмосферные воздействия вызываются опустошением, причиненным войной. По крайней мере, сейчас корабли туземцев не могут выйти в море. Я бы не решилась выслать ни один из кораблей-амфибий Компании, а джаты и джат-рай беспомощны. — Она вздохнула. Ее карие глаза смотрели проницательно, но белки их покраснели. — Я всерьез думаю, что мы совершили ошибку, придя сюда. Туземцы заинтересованы в том, чтобы рассчитаться друг с другом за старые обиды, а не в пользе техники.

— Молли…

— Калил бел-Риоч говорит мне, что «Повелитель» здесь угрожает запретить станцию ТиП, а она еще не закончена и наполовину. Она говорит, что он не хочет, чтобы семьи Побережья стали независимыми.

Не в этом ли и заключается цель Калил бел-Риоч — самой стать Повелителем-в-Изгнании? Я не хочу этого говорить, но мы могли бы получить и нечто похуже, чем протехнически настроенного лидера в Кель Харантише… А затем я подумала об этих желтых глазах, этом легком свисании века, вспомнила ее улыбку при воображаемой смерти Сантендор'лин-сандру, который также был Повелителем.

— Это незапланированный выход на связь, — напомнила мне Молли Рэйчел. — Чего вы хотите?

— Я хочу поговорить с Анжади. Если я смогу заполучить кого-либо из них сюда для переговоров, другие хайек последуют за своим руководством.

Она кисло сказала:

— Если сможете их найти. Как вы думаете: что я пыталась сделать? Анжади смешиваются с другими хайек и скрываются. Вы можете искать Сетри-сафере в любом из восьмидесяти небольших портов отсюда и до Кварта… мои люди искали.

Я подумала: «Да, воевать с Повелителем и нападать на Сто Тысяч не хочет ни Сетри, ни кто-либо другой из Анжади, ведь они не глупы. Они лишь потратили слишком много лет на то, чтобы узнать Сто Тысяч, глядя на них голодными глазами».

— Вы слышали это от Кори Мендес? — спросила я.

— Командор Мендес направляется сюда. — Уклончивость на лице Молли незаметно перешла в выражение усталости. Она потерла глаза. — Я сказала ей, что в настоящий момент культурные запреты слишком строги, чтобы размещать здесь подразделение Миротворческих сил. Линн, нам было бы лучше поскорее что-нибудь предпринять…

«Потому что при реальном кровопролитии ты будешь плохо выглядеть в отчетах Компании? Или это слишком цинично?»

— …потому что у меня истощается запас вариантов, — сказала Молли Рэйчел. — Я не могу играть роль сдержанного третейского судьи, если разгораются военные действия.

На следующее утро, за шесть дней до солнцестояния, они открыли залы Цитадели, это огромное, расползшееся во все стороны скопление камня на высокой скале. Я взяла скурраи-джасин , чтобы добраться до Площади. На белых крышах Таткаэра клубился морской туман и удерживал вблизи земли запах рептилиеподобных скурраи , слегка перестоявший аромат пунктов сбора и хранения еды. Совсем недавно спустились первые сумерки, но улицы города уже заполнились народом.

Я нашла Говорящую-с-землей Кассирур Альмадхеру в Каменном Саду, на скале Цитадели.

— Был вопрос, который я научилась задавать, когда находилась на Орте в прошлый раз, — сказала я. — Имелась ли у Домов-источников какая-то информация от Чародея из Касабаарде?

Она выпрямилась. На ней не было зеленой и алой мантий — их сменила неокрашенная бекамилов ая ткань. Кожа и мантия были испачканы рыжей грязью, а в грязной шестипалой руке Кассирур держала кустик мох-травы. Глаза ее просветлели.

— Кристи. Вы простили мне тогда смерть Барриса Раквири?

Я почувствовала себя неловко.

— Это не мое дело.

— Вы осуждаете эту меру.

— У меня нет права осуждать.

Своей улыбкой она развеяла мой протест. Утреннее солнце блестело на миниатюрных скалах и утесах Каменного Сада, на гладких и украшенных резьбой пластах каменной породы, покрытых ковром алой, желтой, изумрудно-зеленой и голубой мох-травы. Роса собиралась в мелкие затененные прудки. Тысячецвет ниспадал по ряду ступеней лестницы, оканчивавшейся возле ног Кассирур.

— Это могло бы снова пустить корни, — рассеянно сказала она, глядя вниз на мох, затянувший лестницу. Тень Цитадели наклонно падала на этот сад, лежавший между широко раскинувшимся зданием и скалой, нависшей над рекой. Внизу, под отвесной стеной высотой не менее ста футов, шумел Оранон, разделяясь, чтобы обойти город-остров с обеих сторон. В воздухе ощущался затхлый запах реки.

— О Чародее…

Кассирур вложила кустик мох-травы в смоченную росой расщелину, вытерла руки о мантию и смахнула с лица нависшую красную гриву. При ярком свете на коже, напоминавшей кожу рептилии, были видны морщины.

Как о чем-то не относящемся к делу она сказала: