Древний свет полностью

— Будете. — Я встала между ним и внешней стороной причала, слишком разъяренная, чтобы принимать во внимание опасность. Мне было известно, что ортеанцы не колеблясь, прибегают к насилию. — Я не хочу, чтобы со мной обращались подобным образом. Ни один из нас не может позволять себе личных ссор. Я… могу проявить достаточно профессионализма, чтобы забыть о вашем поведении прошлым вечером.

Он остановился. Этот тусклый пристальный взгляд прощупал меня с головы до ног. Что сейчас видит он, инопланетянин: высокая женщина, светлые волосы с проседью, более худощавая, чем необходимо для здоровья? Я никогда не умела правильно читать по зеркалам. И была гораздо моложе, когда мы преодолевали Пустошь…

Ветер закинул гриву Блейзу на глаза, эту постриженную по-римонски желтую гриву, серебристую на месте зарубцевавшегося ожога. Простая рубашка с вырезом на спине, сапоги, брюки; все покрыто пылью от складского мусора. И харуры на поясе. По-прежнему воин. А фехтовальщики средних лет опасны: опыт вместо силы, сомнение вместо самонадеянности.

Он встретил мой взгляд, довольно медленно улыбнулся и сказал:

— Я думал, что не может быть худшего предателя Ста Тысяч, чем Рурик Орландис. Но что теперь сказала бы даже она, эта ваша кровная сестра, если бы была жива? Видя вас такими, какие вы есть?

В упоминании имени этой мертвой женщины крылся такой злой умысел, что я могла не обижаться. Только чтобы пасть жертвой памяти: вы называли меня своей кровной сестрой, Блейз Медуэнин.

Сквозь тепло прорвался холодный воздух и запах горящей в жаровне древесины лапуура . Ортеанцы передвигали деревянные ящики внутри товарного склада, а аширен рядом с близлежащим общественным домом распевали атональный рифмованный стих, однако казалось, будто мы с Блейзом были одни.

— Я не понимаю вас. — Меня сдавливало расстройство. — А то, чего я не понимаю, мне не нравится. Я готовилась понять, более чем понять — вы оскорбили меня…

Он сделал несколько шагов ко входу, выглянул, увидел доки и голые мачты кораблей джат-рай . Затем повернулся и прислонился к грязной кирпичной арке, машинальным жестом, словно убирая со своего пути харуры . Его бледные глаза посветлели. Коренастый ортеанец со светлой гривой, стареющий, по-прежнему двигающийся с грацией фехтовальщика. Возраст — так бывает — сделал его более солидным, более самим собой.

— Вы так уверены, что правильно боитесь Земли? — я намеревалась уязвить его.

Он пожал плечами.

— Я знаю, кто такие были Золотые Колдуны. Как их орудия опустошили этот мир. И знаю, насколько походите вы, обитатели другого мира… — Он внезапно замолчал, потом добавил: — Я буду обсуждать условия с Клиффордом. С Компанией, если это будет нужно такширие . Мне приходилось за эти годы вести здесь переговоры с разного рода людьми — даже с харантишскими Золотыми Даннора бел-Курика. Но не с вами.

— Потому что мне платят? Будьте же благоразумны…

— Я давал клятву Гильдии и служил тому, кто мне платил! Я никогда не претендовал на моральную необходимость скрывать это.

Его голос звучал громко и вызывал отвращение. Кто-то в товарном складе окликнул Блейза по имени. Он не обратил на это внимания. Звезда Каррика разгоралась, бросая тень сводчатого прохода мне на ноги, высекая огонь по другую сторону гавани.

— Я помню вашу наемную «этику»! Как этично было покинуть меня в дикой местности у Разрушенной лестницы! И Марик со мной, а ке тогда было совсем дитя… я подумала тогда, что вы — ничто, лишь платный убийца. Как будто то, что случилось прежде, чем за нами началась охота от Ремонде, не говорило мне об этом! — Злость не давала мне дышать. — И не разыгрывайте передо мной наемника, обратившегося в государственного деятеля. Вы можете состоять в такширие , но вы все же не имеете никакого понятия о более важных проблемах, нежели личные…

Он довольно угрюмо пожал плечами.

— Телестре СуБаннасен платила мне, и я дважды пытался убить вас. И, возможно, было бы лучше для Орте, если бы одна из попыток удалась. Такой широты взгляда вам достаточно? Объективно?

— Неостроумно. Совершенно неостроумно.

Он не кричал. Бритвы причиняют не меньшую боль оттого, что ими прикасаются нежно. Мне хотелось сесть, меня трясло; в пыльном входе в товарный склад сесть было негде.

— И по-ребячески. Что вы хотите от меня услышать? Что я должна была бросить вас умирать, когда за нами гнались по Топям? Блейз, ради Бога! — Мой голос отдавался эхом под сводчатой крышей. Я пыталась говорить более сдержанно. — Я здесь потому, что должны состояться переговоры между Компанией и Ста Тысячами. Компания пришла бы сюда со мной или без меня, так что не вините меня в этом!

Он оттолкнулся от стены, встал передо мной. Я инстинктивно напряглась, ощущая присутствие физической силы. Казавшийся серебристым ожог делал непонятным выражение его лица.

— Компания доверяет вам, С'арант ?

— Почему же тогда я здесь, черт возьми?

Он уловил менее явный подтекст.

— Я знаю, что вы думаете о том, почему вы здесь.

— «Думаю»?

Он сказал язвительным тоном: