Древний свет полностью

— Вы думаете, что можете играть за обе стороны. Быть другом и в то же время врагом. Не продажная ли это этика, С'арант ? Вы докладываете Компании о Т'Ане Клиффорде. Консультируете Т'Ан Рэйчел. Такширие слышит такие вещи. С вашим опытом относительно нас Компания, пожалуй, считает вас очень полезной. Если не заслуживающей доверия.

Его шаги прошуршали по каменным плитам. Я чувствовала его присутствие, тепло жаровни. Захваченная врасплох и потому еще более раздраженным тоном я спросила:

— Что еще я могу сделать?

Горький ответ не заставил себя ждать.

— Вернуться на восемь лет назад. И тогда сказать мне, что этот ограниченный контакт означает ограниченность, пока это нравится Земле, и не дольше. Объясните тогда, что означал ваш приход сюда!

Он протянул руку, ткнул пальцем с когтеобразным ногтем в логограмму на моем плече, и я почувствовала давящую тяжесть. Мне хотелось схватить эту руку, отпечатать на чужой коже хотя бы след моей боли. Я не могла говорить.

Блейз сказал:

— Я был в других мирах. Я видел, что Компании делают в иных мирах. Я видел, что они сделали с Землей, печаль Богини!

— Именно это я пытаюсь предотвратить, вы, тупой ублюдок…

— Вы есть Компания, — непримиримо сказал он. — Пока вы в Компании, вы будете делать то, что они вам скажут.

Десять лет назад я была бы с вами и с Халом, обсуждая правительство и Компанию и то, что мы способны были бы сделать, чтобы смягчить культурный шок. А сейчас — нет. Это причиняет мне боль.

Я сказала:

— Единственный для меня способ оказывать своего рода сдерживающее влияние на Компанию — это оставаться в ней. Правительства не могут этого сделать. И, может быть, это означает, что мне придется делать некоторые не вполне оправданные вещи, но таковы уж обстоятельства — иного пути нет. Не говорите мне, что вы — часть такширие и никогда не делаете ничего такого, чего не можете оправдать!

Он опустил руку. У меня болело плечо.

— С'арант , я слышал такое от наемников — «моя Гильдия приказала мне это сделать». — Блейз положил руку на рукоятку харур-нилгири . — Ответ прост: оставьте эту Гильдию. Не говорите, что ваши руки нечисты, но что это не ваша вина! Вам нравится думать, что вы играете за обе стороны, С'арант . Это не так. Подобное к подобному. Вы из другого мира. Вы — Компания. И я был глупцом восемь лет назад, когда думал иначе!

— Вы не имеете права говорить мне такое! — Я замолчала и отвернулась. Снова протянула руки, чтобы согреть их у жаровни. Не лишай меня вдобавок ко всему прошлого.

Почему все мы не можем вернуться на тот путь, которым шли? Вечное напрасное сожаление. Попав в прошлый раз в Свободный порт, я была в бегах, но, по крайней мере, знала, что невиновна в том, в чем меня обвинили.

«Нет ничего, что я могу еще сделать!»

Где-то послышались крики и заскрипели лебедки, от находившегося в нескольких ярдах общественного дома донесся кислый запах готовящейся пищи. Каменный пол под ногами был холодным. Я сунула кисти рук под мышки и задрожала от холода.

— Прекрасная профессия, — сказал Блейз Медуэнин. — Вы можете оставить свои ошибки позади, когда покинете мир. Никто не может обязать вас исправить ошибки. Мы не можем его покинуть.

Я не могла смотреть ему в лицо, и это меня бесило.

— Вы не моя совесть. Вы не знаете мира, в котором я живу, но я знаю, и я знаю, как его трактовать, и мне не нужны легкие, упрощенные суждения!

Его голос спокойно прозвучал изнутри товарного склада позади меня:

— Кристи, вы не можете использовать незнание как оправдание. Не вы. О Богиня, я прошел с вами от Корбека до Ширия-Шенина; мне известно, что вы знаете Орте! Я не Халтерн, я не умею творить зло во благо. В прошлый раз, когда вы были здесь…

— Вы говорите так, будто это было вчера.

— Да, так. — Я услышала его тяжелый вздох. Ножны харуров издали металлический скрежет, когда он сменил позу. — Печаль Богини, Кристи, зачем возвращаться? С такой Компанией, как эта? Если вы могли не казать сюда носа восемь лет, то могли бы и совсем не возвращаться.

Казалось, он высказывал свои мысли вслух. Очень по-ортеански — эта безжалостная честность, но я называю себя человеком. Определяя эту мысленную дистанцию между нами, я могла повернуться и посмотреть ему в лицо без страха: «То, что вы говорите, непростительно…»

Еще одно его слово, и я разразилась бы бранью, но он лишь смотрел на меня — на лице-полушраме были написаны невинная важность. И страдания. Я вздохнула.

— Обычно я занимаюсь делами получше этого… Помните, как мы нашли здесь друг друга, когда я в первый раз оказалась в Свободном порту? Вы с вашими услугами были сданы Гильдией наемников внаем. Я… привыкла думать о вас как о морально уязвимом человеке.