Механизированная колонна группы «Пустыня» подошла тем временем к Хриссааде. Харадская столица расположилась на берегу не слишком широкой, мелкой и мутной реки Сохот, бегущей на юг со склонов невысоких холмов. На одном из них и была воздвигнута полторы тысячи лет назад могучая, хорошо укрепленная крепость. Однообразные серые кварталы города, застроенные унылыми домами в мусульманском стиле, с окнами, выходящими во внутренний дворик, разделялись крепостными стенами из коричневого камня, что придавало городу сходство со старыми кварталами Иерусалима. Еще более мощные стены со многими башнями окружали город по наружному периметру. Хриссаада была крепким орешком для любой армии на 8254-й линии времени. Но не для армии Моргота. Первыми над городом пронеслись летающие крабоиды, обстреливая городские кварталы. В городе заполыхали многочисленные пожары. Вряд ли они причинили бы существенный вред глинобитным и каменным постройкам, но огонь испокон веков был пугалом для всех живых существ. И захватчики хорошо знали об этом. К тому времени, как жители справились с первой волной паники и занялись тушением пожаров, что в условиях пустыни само по себе было не простым делом, шагающие бронемонстры Моргота преодолели последние гребни холмов, отделявшие их от цели, и подошли к городу на расстояние прямого выстрела. Выстроившись в неровную линию, около тридцати железных гигантов взяли на прицел одну из башен крепостной стены, и дали одновременный залп. Шестьдесят ослепительно голубых молний разорвали воздух, над иссохшей пустыней прокатился раскат грома, мощная ударная волна смела башню с фундамента, ее раскаленные обломки рухнули на разом опустевшую при появлении в небе крабоидов рыночную площадь. Камни были настолько раскалены, что потрескались от термического удара, а те гранитные блоки, по которым непосредственно пришелся электромагнитный удар, частью расплавились, частью полностью испарились. Моральный эффект этой демонстрации оказался поистине сокрушительным. Никакого сопротивления со стороны защитников города не было. Наземные крабоиды беспрепятственно вошли в Хриссааду через пробоину в стене и заняли городские кварталы один за другим. Они шли прямо через ворота — городская стража в панике разбежалась. Через час после начала штурма низкорослый вонючий кривоногий орк принял у Великого Визиря полную и безоговорочную капитуляцию султаната Тхерем — таково было официальное самоназвание Харада. Хриссаада упала прямо в руки Моргота, словно переспелый плод. Армия султаната автоматически влилась в состав армии Моргота — Властелин Тьмы нуждался в пушечном мясе. С падением султаната путь на Умбар и в южные области Гондора был открыт.
Серебрянокрылка лежала на камне, нагретом солнцем, ловя всем телом последнее тепло уходящего лета. Ей было всего только пятьсот лет: по меркам своего племени она еще не вступила в пору юности.
Поэтому ей нравилось все вокруг: Суровая северная природа, ее собственное прозвище, которым наградила ее мать, и которым ее звали все, ибо истинное ее имя знала лишь она сама. Все вызывало у нее ощущение радостного праздника, только вот короткое лето, и так затянувшееся в этом году, подошло к концу и несколько портило праздничное настроение.
— Дочка! Пора обедать! — донесся до нее со стороны пещеры голос матери. Серебрянокрылка соскользнула с теплого валуна, ее стройное семиметровое тело было похоже на текущий между скал ручей сверкающей ртути, так что мать, в который уже раз невольно залюбовалась ею.
— А что у нас на обед? — осведомилась она, прижав поплотнее к спине перепончатые крылья, чтобы проскользнуть в узкое устье родного дома мимо тридцатиметрового серебристого тела матери.
— Папа принес четверых людей, — ответила мать.
— Здорово, па! Ты молодец! — обрадовалась она — Та корова, что ты принес позавчера, похоже, была старше меня.
— Сегодня мне здорово повезло, — отец ухмыльнулся, выдохнув аккуратную струю пламени на медленно вращающееся на вертеле человеческое тело. — Я сумел поймать целую семью. В конце сезона полевых работ это непросто, знаешь ли.
— Смотри, какие аппетитные дети, — сказала мать, облизывая шестидюймовые передние зубы изящно раздвоенным языком. — Хочешь кусочек?
— Не порти ребенка, мать! Ты и так ее разбаловала.
— Папа, мне кажется, тебе не следовало убивать этих человеческих детенышей…
— Что ты говоришь, дочка? — удивился отец. — Ты должна хорошо питаться. К тому же, что, по-твоему, мне оставалось? Не оставлять же бедных детей сиротами Некоторое время все трое молча работали челюстями.
— Кстати, у меня еще одна новость, — сказал отец. — Мы отправляемся на юг.
— Когда? Почему?
— Завтра утром. Говорят, возвратился хозяин. Он собирает всех своих слуг. Близится большая потеха.
— Юг — это хорошо, но причем тут хозяин? Он пропал давным-давно.
Разве мы ему чем-нибудь обязаны?
— Нет, конечно, но почему бы и не позабавиться? Сейчас праздник.
Люди убивают друг друга…