— Я согласен быть Великим Магистром, — промямлил набитым ртом Бэнкс. — Если мне в камеру поставят видак и холодильник. Давно мечтаю отдохнуть от тещи.
На выходе из тронного зала Голдштейн окликнул Лугарева:
— Погоди, Игорь.
— Ну что?
— Ребята о тебе беспокоятся, — негромко сказал Голдштейн. — У тебя тут все в порядке? Помощь не требуется?
— Да нет, все нормально. Ты лучше скажи, почему вы не используете против Моргота аэрокосмические истребители?
— Какое там! — отмахнулся Голдштейн. — Оба авианосца уже отправились на Максеедсо. Там такая каша заваривается… Боюсь, что дальше может стать еще хуже. Мы уже ощущаем нехватку андроидных тел.
Все резервы уходят на Максеедсо.
— Что, такие большие потери?
— Таких потерь давно уже не было, Игорек, — мрачно проворчал Голдштейн. — Да вот… Мартин тебе тут игрушку прислал, — Голдштейн вытащил из сумки, висевшей на плече, яркую коробку, завернутую в полупрозрачный полиэтиленовый пакет. — Чтобы ты тут по ночам не скучал… Лугарев взглянул на картинку и хмыкнул:
— Мартин в своем репертуаре, как обычно. После обеда заседание продолжилось, на нем обсуждались конкретные вопросы. Оно затянулось до позднего вечера. Лугарев вернулся в башню, где размещалась команда, уже в сумерках.
Селестиэль не присутствовала на второй части совещания. Она вместе с матерью шила знамя для нового Ордена. Нужно было еще придумать всю геральдику, раскроить и скомпоновать ее. К тому же, швейной машинки у них, разумеется, не было. Селестиэль и Мириэль провозились со знаменем до глубокой ночи. Наконец Мириэль закрепила и оборвала последнюю нитку, облегченно вздохнула и сказала:
— Ну-ка, дочка, развернем его, да посмотрим. Они прикрепили знамя к стене, чтобы полюбоваться своей работой.
— Темновато здесь, — сказала Селестиэль. — У Игоря есть фонарь. Я сейчас принесу. Комната, освещенная несколькими свечами, действительно была темновата. Электростанция еще не была восстановлена после землетрясения. Селестиэль проскользнула по темному коридору, огибавшему башню, миновала несколько дверей и остановилась перед спальней Лугарева. Из-за двери доносилось легкое похрапывание. Даже перевоплотишись в эльфа, ее приятель был не дурак поспать. «Придавить харю», — вспомнила она выражение Лугарева и улыбнулась. Она осторожно открыла дверь и бесшумно вошла. Фонарь лежал у Лугарева в рюкзаке под кроватью. Селестиэль неплохо различала в темноте очертания предметов, не говоря уже о живых существах, которых она прекрасно видела в инфракрасных лучах. Она подошла к кровати и вдруг остолбенела от удивления. Рядом с Лугаревым лежала женщина. Селестиэль не видела ее лица, только длинные темные волосы, разметавшиеся по подушке, да очертания тела под легким одеялом. Она даже задохнулась от возмущения и обиды. Зрелище этого стройного теплого тела, лежащего рядом с тем, кто так прочно вошел в ее жизнь за последние месяцы, совершенно вывело ее из душевного равновесия. Она даже не обратила внимания на несколько необычный тепловой фон этой женщины. «Кто она?», — Селестиэль даже не могла предположить. Игорь все время был на виду, возле нее, да и времени на женщин у него быть не могло — слишком уж много было событий за последнее время. Лугарев перевернулся во сне с бока на спину и блаженно причмокнул губами. Лицо у него было до неприличия счастливое, и именно это окончательно взбесило Селестиэль. «Может быть, я и сама частично виновата в этом, — подумала она. — Но как он смеет?! Как он мог привести ее прямо сюда?! Неужели он думает, что я стерплю такое унижение?!» Женская логика в сочетании с сильным характером и средневековыми обычаями — комбинация крайне опасная. Рука Селестиэль сама собой потянулась к поясу, нащупывая рукоять кинжала. Длинное узкое лезвие блеснуло во мраке, отразив пробившийся в окно лунный луч. Она не понимала, что делает, но не могла остановиться. Перегнувшись через Лугарева — даже сейчас она и в мыслях не могла причинить ему какой-либо вред — она размахнулась и всадила кинжал точно под левую лопатку соперницы. И тут же Селестиэль поняла, что что-то пошло не так. Лезвие провалилось в тело без малейшего сопротивления, лишь пробив одеяло и кожу, и тут же послышался свист выходящего воздуха. Женская фигура под одеялом начала быстро съеживаться и опадать. Селестиэль ошарашенно стояла над кроватью с кинжалом в руке, не понимая, что происходит. Лугарев почувствовал движение рядом с собой, тотчас же проснулся и не менее ошарашенно выкатил глаза на Селестиэль, стоящую над ним с кинжалом в руке.
— Селест, что с тобой? — недоуменно спросил он.
— К-кто это? — запинаясь, спросила она. Лугарев, все еще не понимая, в чем дело, перевел взгляд с кинжала на лежащую рядом сплющенную фигуру, и вдруг схватился за голову.
— Ты что? — спросил он, не зная, ругаться ему или смеяться, — Ты что, проткнула ее? Это же любимая резиновая баба Мартина Бейли!
Заказная модель с электроподогревом от батарейки! Она же пятьсот долларов стоит!
— Ре-зиновая… ба-ба? — пролепетала Селестиэль, роняя на пол кинжал. — Но… зачем?