Для их перевозки использовались индивидуальные платформы на воздушной подушке, буксируемые вертолетами Ми-6. Вертолеты стали основным транспортом и основным средством огневой поддержки. Лугарев еще в Афганистане несколько раз летал на Ми-8 бортстрелком; попав в Вечность, он освоил множество типов летательных аппаратов, так что теперь он стал пилотом одного из Ми-24В. По согласованию с Митчеллом он получил в свое подчинение всех русских из его команды — Кошелева, Беляева, Ковшова и Бугрова. Все они были ветеранами Афганистана, как и он сам, и хорошо представляли себе боевые действия в пустыне и в горах. Вместе с ними прибыл и Мартин Бейли, которому осточертело сидеть в бронированной коробке передвижной крепости, день и ночь слушая грохот разрывов бесчисленных бомб, сбрасываемых с В-52 на осаждающие базу войска Моргота. Переход через пустыню оказался очень тяжелым. Двигались главным образом по ночам — даже в конце сентября дневная температура обычно превосходила сорок градусов Цельсия. Вертолеты же накалялись и до восьмидесяти. Лугарев спасался от жары в термостабилизированном космическом скафандре, но управлять вертолетом в нем было невозможно. Летать приходилось в трусах и кислородной маске — поднимаемый пропеллерами ветер нес такое количество пыли, что невозможно было дышать. Пылезащитные устройства на воздухозаборниках не спасали двигатели. Лопатки турбин все равно катастрофически изнашивались. Запустить моторы во второй половине дня было нелегким делом — они с трудом засасывали горячий воздух пустыни сквозь пылевые фильтры. Обычно кто-нибудь из эльфов, встав на порог открытой двери кабины пилота, выплескивал в воздухозаборники по кружке воды, в то время как пилот включал зажигание. Мощность двигателей падала в жарком климате, но в Вечности учли это заранее. Приданные эльфийской армии вертолеты были оснащены усовершенствованными, более мощными моторами. Вечером и утром моторы запускались легче, поэтому ночью колонна войск двигалась на восток, а утром, устроив привал, производили необходимый текущий ремонт, пока выкатившееся из-за горизонта безжалостное солнце не успело накалить технику до температуры сковороды. Смазка во всех парах трения окислялась и вытекала, увеличивая и без того большое число поломок. От жары то и дело вскипали аккумуляторы. Топливо по два раза прогоняли через фильтры перед заправкой, и все равно пыль, так или иначе, просачивалась в баки, забивая фильтры и трубопроводы. Непривычные к жаре эльфы страдали от перегрева и солнечных ударов, к тому же техники Вечности не справлялись с резко возросшим количеством регламентных работ, и самые простые обязанности вроде перезарядки боекомплекта и подвески вооружения пришлось переложить на нолдоров. Раскалившиеся вертолеты обливали водой из шлангов, чтобы не обжигать руки. Более хилые по сравнению с людьми, эльфы кряхтели, подвешивая увесистые стокилограммовые бомбы, которыми приходилось проламывать стены придорожных харадских фортов. К техническим трудностям добавлялись ежедневные воздушные бои вертолетов с крабоидами Моргота, то и дело атаковавшими колонну. Они налетали в самое жаркое время суток, когда боеспособность была на нуле, осыпая колонну градом шаровых молний. Жара как будто не действовала на них. В первый же день марша Лугарев снес из пулемета двух крабоидов. В последующие дни ему представилась возможность довести боевой счет до одиннадцати. Больше всего удивила его Селестиэль. Неугомонная эльфочка заявила, что хочет летать с ним на вертолете. Отговорить ее не удалось, более того, она хотела даже летать в кабине оператора.