— Тогда их точно надо освободить, — подал голос Мартин Бейли.
— Если мы их освободим, они не будут нападать на нас, даже если им придется заняться разбоем, — заметил Лугарев. — А на харадримов пусть нападают сколько угодно, они нас не интересуют.
— Ну, что ж. Это весьма цинично, но вполне логично, — сказал Феанор. — Боюсь, что в данных обстоятельствах другого выбора у нас нет. В ночь с 3 на 4 октября разведотряды нолдоров скрытно приблизились к лагерю. Эльфы умели передвигаться бесшумно. Часовых сняли без особых хлопот; харадримы не слишком внимательно стерегли невольников: лежащая всего в нескольких лигах пустыня была лучшим сторожем. В то же самое время ховеркрафты разошлись далеко в стороны, обходя город и охватывая его в кольцо. Харадримы, разумеется, знали об армии нолдоров, как и их союзники из воинства Моргота, но не предпринимали активных действий, надеясь непонятно на что. Два вертолета, с трудом ориентируясь в плотной осенней ночной темноте, все же сумели довольно точно сбросить бомбы на караульное помещение. А эльфы, скрытно рассредоточившиеся по всей территории лагеря, уже командовали, направляя людей к воротам. Придерживая руками сковывающие их цепи, теперь уже бывшие рабы организованной толпой ринулись в расположение эльфийской армии. Там их уже встречали специально проинструктированные команды. С людей сбивали кандалы, давали им небольшой запас пищи и воды, лук и стрелы для охоты, и отпускали восвояси, объяснив, что нолдоры не могут взять их на свое попечение.
Гил-Гэлад не хотел попусту терять время и темп наступления. Как только рабы были освобождены, полки нолдоров начали штурм Хриссаады. Было около трех часов ночи, когда вертолеты нанесли бомбово — штурмовой удар по городу. Первыми атаковали Ми-24В. Часть вертолетов была вооружена тяжелыми неуправляемыми ракетами С-24. Использовать их мог далеко не каждый экипаж — ракета при старте «выдавала» огромное дымовое облако, нередко служившее причиной помпажа двигателей. Лугареву пришлось взять пару С-24 в дополнение к контейнерам 80 — миллиметровых неуправляемых ракет. Вместе с экипажем Беляева он атаковал главные городские ворота. Стены города достигали семидесяти футов в высоту, и брать их штурмом с помощью лестниц и веревок эльфы не собирались. Следом шли две волны вертолетов: впереди Ми-24В, за ними Ми-8, вооруженные бомбами и ракетами, они были готовы смести городские укрепления. Метров с восьмисот Лугарев и Беляев выпустили ракеты. Тяжелые мощные боеголовки С-24 начисто снесли ворота. Взрывы переполошили город, но это было только начало. Стена рухнула в пяти местах по всему периметру, и нолдоры ворвались в проломы. Вертолеты сместились ближе к центру города, уничтожая каждое подозрительное сооружение.
Лугарев расстрелял ракетами нескольких крабоидов, и обрушил одну из внутренних городских стен, когда услышал первое сообщение о контратаке противника. Крабоидам удалось перегруппироваться, и теперь они теснили нолдоров обратно к окраинам города. Спасти положение могли бы танки, но их у экспедиционного корпуса не было. Т20 делал все, что мог, он шел впереди основной штурмовой группы, но он был один. Вертолеты не могли оказывать действенную поддержку наступающим на узких улочках, да еще ночью — они перебили бы своих. Пора было ввести в бой основную ударную силу. Шагоходы Гвиндора вступили в город через пролом в стене. Дома содрогались от их тяжкой поступи. Голубые молнии излучателей прорезали тьму. Крабоиды не стали связываться с тяжелой бронетехникой и начали отступать. Но тут им на помощь вышли вражеские 12Н75. Лугарев никогда в жизни не видел ничего подобного. Он следил за машиной Гвиндора, когда стена дома напротив обрушилась, взметнув в воздух тучу пыли, и из этой тучи выступил, тяжело печатая шаг, точно такой же уродливый силуэт. Лучи голубого огня ударили в правую ногу машины Гвиндора, шагоход покачнулся, но устоял и ответил таким же залпом по вражеской машине. Ее корпус засветился от страшного жара, но охладители быстро справились с нагревом. Машина Гвиндора прихрамывала, но продолжала наступать. Его излучатели перезарядились, в то время как противник еще не мог стрелять из-за перегрева. Гвиндор снова выстрелил, ионные лучи снесли с машины противника изрядный кусок брони. В ответ вражеский аппарат дал очередь из 125 — миллиметровой пушки. К счастью, даже на таком расстоянии лишь два снаряда из десяти угодили в шагоход Гвиндора, остальные разнесли в пыль изрядный кусок городской стены. Выстрелив, шагоход противника тут же отступил за угол дома и присел. Оба снаряда угодили в корпус машины Гвиндора, и водитель на миг потерял из виду противника. 12Н75 недоуменно озирался, поворачиваясь из стороны в сторону.